абсолютом, приятие творения, преклонение и восторг перед величием сущего наполняют гильеновскую поэзию.
“Небесная механика” - таким было предварительное название книги. Перед нами некий точный, обретающий объемность чертеж, прекрасный в своем выверенном совершенстве макет Вселенной.
Поэзия Гильена - это мир чистых, залитых светом форм: кругов, конусов, плоскостей. Река не просто течет - она сама себя лепит на наших глазах. Чашка круглится, постепенно обретая свою выпуклую законченность, - словно возникает здесь и сейчас из белой пустоты листа.
Гильена по характеру видения сравнивали с Сезанном. Очень наглядно особенность живописи Сезанна показал выдающийся искусствовед Н. Н. Пунин, сказавший, что если потянуть за ветку сосны на картине Шишкина, то она оторвется вместе с иголками и корой, а ветка с картины Сезанна - вместе с куском неба. Как на картинах Сезанна нет различия между живым и неживым, материальным и эфемерным, а предметы слиты воедино с фоном, так и у Гильена не только живое и неживое, но и конкретное и абстрактное обретают равнозначное поэтическое существование.
И еще один художник, возможно, дает ключ к пониманию поэтики Хорхе Гильена, это современник поэта, итальянский живописец Джорджо Моранди. Его натюрморты - чаши, сосуды, бутылки, вазы, сотворенные из невесть какого материала, - являют только форму и свет, именно свет, а не цвет.
Европейцы говорят: дьявол прячется в мелочах. В поэзии Гильена дьяволу спрятаться негде: тут мир не измельчен на частные подробности. Обобщенные светозарные круги, кубы, конусы напрямую славят Высшую Силу:
Круглой чашки борта. Завершенность такая -
ты на радость уму!
Вот и кофе. Я миг настоящий приму,
мысли в круг замыкая.
За исключением бытового кофе здесь воспеваются те же совершенные геометрические формы, что и в сияющем дантовом «Рае». Умозрение то же. Не удивительно - Гильен изначально вдохновлялся “Божественной комедией”, только начал он сразу с райской вершины.
Позже, с годами, он еще спустится если не в ад, то в чистилище, написав поэтическую трилогию “Вскрик”, в которой к утверждению, что мир хорошо сделан, добавится горькая поправка: мир людей сделан плохо и, вероятно, таким и пребудет.
Увидят свет и другие книги Гильена. Однако главным его творением останется “Песнопение”. На титульном листе полного и окончательного издания, четвертого по счету, стоят даты начала и завершения работы: “Трегастель, Бретань, 1919-1950 Уэлсли, Массачусетс”.
А между ними - вся жизнь.
Лауреатом Нобелевской премии из поколения Лорки - Гильена станет в 1977 году поэт Висенте Алейсандре. Критика будет единодушна - это премия всему блистательному поколению 27 года. Будет и много недовольных: почему не Гильен, это было бы справедливее! Сам поэт относился к премиям без особого трепета: есть - хорошо, нет – не важно. Впрочем, у него их было немало: премия Этна-Таормина (1961), премия Сервантеса и Римской академии (1977) и многие другие.
Хорхе Гильен прожил почти век. В его случае долголетие выглядит естественным следствием жизни. Был ли он сам так же безоблачно счастлив, как звучат его строки?
Думается, ответ, как всегда, в стихах поэта: “Я мучился. Это не важно”.
Ранее опубликовано в журнале:
«Иностранная литература» 2005, №7
