Сначала переводчик старается как можно точнее уяснить себе замысел поэта и средства, которые он используют, а затем повторяет - уже от себя - творческие усилия автора. Это похоже на искусство актёра - или импровизатора. Помните из "Египетских ночей" Пушкина? Чарский, выслушав импровизацию итальянца, восклицает, поражённый:
"Как! Чужая мысль чуть коснулась вашего слуха и уже стала вашею собственностию, как будто вы с нею носились, лелеяли, развивали её беспрестанно… Удивительно, удивительно!.."
"Всякий талант необъясним, - отвечает тот. - …Никто, кроме самого импровизатора, не может понять эту быстроту впечатлений, эту тесную связь между собственным вдохновением и чуждой внешнею волею…"
Так чужое делается своим. Так, самовыражаясь, переводчик (если он сам поэт) доносит самое существенное в произведении переводимого автора. Обязательно надо добавить собственную кровь, иначе стихи получатся анемичными, вялыми, безжизненными. В этом худшее предательство автора, потому что первое, что переводчик обязан передать, это поэтическая сила оригинального произведения. Без своей крови ничего не получится. Как сказал Леонид Мартынов (в своём стихотворении "Искусство перевода"):
А коль простак принялся б за работу,
Добавил бы в чужие он труды -
Трудолюбив - так собственного пота,
Ленив - так просто напросто воды.
Григорий Кружков | |
|
Мигель Анхель Астуриас. Индейская мудрость
Тебя нашли позади твоей тени.
Закат за твоей спиной —
вот причина твоего пораженья.
Если солнце — в твоей груди,
если ноги и голову оно золотит,
ты неподвластен ни людям,
ни богам, ни стихии.
А поверженный, ты видишь, не глядя,
слышишь, не слушая, чувствуешь, не ощущая,
разговариваешь безмолвно,
осужденный на молчание,
кровь твоих ран — твой вопль.
Какие травы укрыли
Твоё дыханье тинахи, наполненной водой?
Ты кладёшь своё утро в золу
и ворошишь его среди перьев
окоченевших птиц, что поют
в ожидании твоего смеха. Не гримасы. Смеха.
Ох! Того невозвратного белозубого смеха.
Солнце опять войдёт в твоё горло,
в твоё сердце, в твоё лицо,
прежде чем нависнет ночная мгла
над твоим народом,
и такими человечьими будут крик, прыжок,
сон, любовь и пища.
Сегодня есть ты, а завтра
тебя сменит такой же, как ты.
Ни торопливости, ни нетерпенья.
Неиссякаем род людской.
Вот тут была долина, а сегодня — гора.
Там был холм, а нынче — ущелье.
Окаменевшее море стало хребтом,
а застывшая молния — озером.
Пережить все перемены — вот твоё назначенье.
Ни торопливости, ни нетерпенья. Неиссякаем род людской.
Перевод с испанского: Римма Казакова
Издано на mir-es.com
24 09 2013 г.
Свидетельство о публикации N107863
Юрий Краваль. Пока Земля спит
| |
Мигель де Унамуно. Гостья, ласточка, поведай...
Гостья, ласточка, поведай,
где ты зиму коротала?
Для гнездовий заповедных
есть ли в небе угол малый?
Ты летишь, а дом твой где-то...
Солнце в небе без остатка
расплавляет синь рассвета,
перелётная касатка.
В день весенний, в день цветущий
ты вернёшься к нам под кровлю,
пробуждая в наших душах
всё, что мы зовём любовью.
Только где оно, то счастье,
та отрада для страдальцев,
то бессмертное участье,
зов гнезда, что ждёт скитальцев?
Перевод с испанского: Лариса Кириллина
Издано на mir-es.com
25 03 2013 г.
Свидетельство о публикации N107838
<< Дальше >>
|
|
