|
Габриэла Мистраль. Долина Эльки
Мне надо сойти в Долину,
туда, где за темной листвой
зеленая завязь инжира
подернулась синевой,
проведать своих - не важно,
кто мертвый, а кто живой.
Словно купель, над Долиной,
кутаясь в облака,
озеро грез витает,
вея прохладой, пока,
изнемогая от жажды,
мелеет Эльки-река.
Я знаю, холмы-громады,
сонно выгнув хребты,
словно гигантские звери,
глянут из темноты.
Крестные мои, слышу
я и во сне ваш рык:
не зря вы дарили мне люльку
из жестких камней своих.
И вот на душистый клевер,
садится вокруг меня
родня по крови и духу,
по вечной любви родня,
и мы говорим часами,
слова не пророня.
Так будем же и пребудем,
пока мы в силах продлить,
читая взглядами взгляды,
воспоминаний нить
о преходящем и вечном,
о том, чему имени нет,
чистая каста горцев,
Анд раскаленный цвет,
поющий, когда поется,
молчащий в годину бед.
Плывет предо мной вереница
радостей и невзгод,
терпкая брага юных,
старцев медленный мед,
ярость и вдохновенье,
горечь и пустота,
да и сама Долина,
плывет, как сон, разлита,
от Пералильо к Уньону,
та же - и будто не та.
Покой, и водовороты,
и жар, и прохладный бриз -
всё ведомо тверди, к которой
тридцать холмов сошлись.
Здесь клан мой - как на поверке,
принимаю парад,
и те, кого уж не ждали,
тоже сюда спешат,
кто во плоти, кто тенью,
от победы к паденью.
Но с каждой новою встречей
все сумрачней торжество:
слабеет пламенный узел
племени моего.
Речью, жестом, надеждой
хочу воскресить его.
Пусть стол накрыт небогато,
лишь кактуса свежий плод
и карликовую дыню,
что каждый в ладонях мнет,
в обмен на сказки и были
мне несет мой народ.
Из каждой надломленной ветви
здесь детства сочится ток,
здесь каждый лист меня знает,
и каждый лесной цветок
мысли мои читает,
клонится мне на грудь,
здесь на спутанных травах
так хорошо уснуть.
Но если в самое сердце
детство ударит - беда:
как бы мне не согнуться,
как бы не разлететься,
точно в бурю скирда?
Не пережить мне детства
коль голова седа.
Пора: ухожу украдкой,
чтобы меня из тьмы
не провожали взглядом
обиженные холмы.
В гору ведет дорога,
свист кнута за спиной,
встал на пути терновник
непроходимой стеной,
кладь моя, крест мой вечный,
как и всегда, со мной.
Перевод с испанского: Екатерина Хованович
Издано на mir-es.com
14 08 2009 г.
Свидетельство о публикации N107390
Александр Рохмистров. Долина призрачных видений
| |
Андрес Элой Бланко. Поезд
Внезапно в полдень
донёсся гудок паровоза,
неразбавленный, весь, целиком,
даже с гаснущим отголоском.
Длинный тающий хвост волочился
за ядром могучего звука,
и было понятно - состав уходил.
Гудки - звуковые кометы.
Мы было взбодрились
и опять погрустнели.
На минуту состав
нас умчал в голубые поля.
Тот гудок в нашем тягостном сне -
аварийный клапан надежды.
Наш мир, казалось, сошёл с тормозов
и тронулся в путь.
Мы долго прислушивались
и очнулись не вдруг.
Словно индеец, не поразивший цели
последней стрелою.
Он ловит её улетающий звук,
и медленно разжимаются сердце и лук.
Перевод с испанского: Марк Самаев
Издано на mir-es.com
11 07 2010 г.
Свидетельство о публикации N107682
<< Дальше >>
|
|
