я для поэтического творчества Мистраль, только теперь в нем доминируют мотивы отказа и освобождения от радостей и от тревог. Книга потрясающая, ошеломляющая величием и искренностью. "Рубка леса" и "Давильня" самими своими названиями указывают на стремление Габриэлы Мистраль показать значительность неустанных трудов человека на земле. Книга "Поэма о Чили" (издательство "Помайре", Сантьяго, 1967), изданная посмертно, несет в себе те же постоянные творческие мотивы "чилийской учительницы". Поэзия и география, путешествие мифическое, вымышленное -- но абсолютно реалистичное -- по далекой и любимой родине. Обзор территории Чили в ее протяженной и разнообразной географии: ее природа и люди, ее долины и реки, ее Андские Кордильеры и ее залежи драгоценных металлов, ее пустыня и море, ее флора и фауна, ее южные архипелаги и зеленая Патагония. Жизнь и жизнерадостность родной земли предстают в открывающихся нам недрах этой протянувшейся в длину страны (как пример можно указать представленные в этой Антологии великолепные стихи "Вулкан Осорно" и "Водопад на Лахе"). Эти стихи -- еще одно свидетельство прочной и постоянной связи Габриэлы Мистраль с реальным и подлинным, с креольским и индейским началами чилийской самобытности. Процесс поэтического развития Габриэлы Мистраль, отраженный в каждой из ее книг, неизменно восхищает и поражает нас, но не менее примечательна ее проза, зрелая по стилю, отличающаяся своеобразием и непосредственностью в трактовке самых разных тем. В прозаических текстах, точнее, их надо называть, следуя автору, "посланиями" или "мотивами" -- она с чистым и глубоким чувством излагает сюжеты, подсказанные встречами или событиями, которые она сочла достойными того, чтобы поделиться ими с себе подобными. В конечном счете, она -- рассказчица, повествующая о родине и о мире. "В этих посланиях, -- признавалась писательница, -- моя самая естественная, самая привычная интонация, мой сельский говор, с которым я жила и с которым умру". Скончалась Габриэла Мистраль в Нью-Йорке 10 января 1957 года. Прозаические ее произведения, разбросанные по страницам самых разных газет и журналов латиноамериканского континента; к тому времени не были собраны полностью в одной книге. Лишь в последние годы исследователи и почитатели ее творчества начали собирать и ценить по достоинству ее мастерскую прозу. В этих знаменитых текстах ничто не было забыто (как мы можем убедиться по образцам, отобранным для данной Антологии): здесь и прославление школы ("Молитва учительницы"), и чисто индейские мотивы ("Немного о народе кечуа"), и путевые картины (Кастилия, Неаполь) и анализ социальной и культурной жизни наших народов ("Поменьше о кондоре и больше про андского оленя"). Не укрылись также от ее живейшего интереса описанные ею любимые и близкие люди -- примерами могут служить проникновенное эссе об эмиграции испанца Унамуно и яркое послание-некролог, посвященное памяти русского писателя Максима Горького. Проза Мистраль -- о том, что ее по-настоящему волнует и вдохновляет: она пишет о педагогике и странах, которые она посетила, о природе и о тех опасностях, которые ей угрожают; она обращается к проблемам духовной, литературной и общественной жизни латиноамериканского континента и к его наиболее выдающимся личностям. И все это изложено ее своеобразным, трепетно искренним языком, с присущим ей даром рассказывать об увиденном просто и увлекательно -- языком, сочетающим чилийско-испанское просторечие с архаической лексикой. Все творческое наследие Габриэлы Мистраль и, в частности, эту весьма представительную Антологию на русском языке, можно уподобить захватывающе увлекательному уроку. Из каждой темы -- природа, география, территория, -- возникает некое назидание, некий педагогический аспект в обосновании духа и смысла темы, и всегда с исключительно оригинальной трактовкой слова -- одновременно и новаторской, и возрождающей то, что даровано самой природой испанской речи. Ее стихи и проза обогащают и наш личный, и общечеловеческий опыт тем особым видением мира, что присущ был Габриэле Мистраль, умевшей сочетать живую, поразительно точно услышанную и воссозданную ею повседневную речь, с единственным в своем роде Словом Поэта.
