Чилийская поэтесса и нобелевский лауреат Габриела Мистраль в 1929 г. во вступительном слове к книге стихов Андраде употребила слово "индеофутурист" для характеристики основного тона этой лирики и слова "индеанизм", индеопоэзия" для характеристики ее внутреннего состояния. Изощренность этой таксономии сейчас немного странна, поскольку и без того имеется довольно свидетельств, что иберо-американская лирика обладает собственной поэтической конфигурацией кротости и отваги, покоя и силы.
Заметность Хорхе Каррера Андраде здесь самого неотъемлемого свойства. Поэт, воспевший жизнь кролика и смерть Ленина. Социальный борец, дипломат, странник. Один из крупнейших испаноязычных поэтов ХХ столетия.
Каррера Андраде родился 18 сентября 1903 г. в Кито, столице Эквадора. Отправной точкой длившегося без малого жизнь странствия по чужим столицам и континентам стала Москва. Молодой журналист и секретарь Социалистической партии Эквадора, в 1928 г. присутствует на пятом конгрессе Коминтерна, а в последующие годы, лишенный въездной советской визы, переводит рассказ Бориса Лавренева "Седьмой товарищ", что обнаруживает факт приличного владения русским. Дипломатическая карьера, начавшаяся с консульской работы в Европе (в 1933 г. он занимает пост консула Эквадора в Гамбурге) - Германии и Франции, а затем продолженная в Южной Америке США и Японии, работа в ООН и ЮНЕСКО приводит его на пост министра иностранных дел страны.
Габриэла Мистраль описывала молодого Андраде как "индейского парня", "кого не гнетет огромность неба или согбенная поза ловца черепах". Еще - как "двухметрового мужика, немного как эвкалиптовое дерево, но без его небрежности". Она настаивает, что человека нужно "видеть не только в связи с нейтральной и случайной кожей его земли, но и с профессиями его региона. Профессия есть нечто сверхъестественное и открывает много тайн". Чтобы объяснить своеобразие поэтического образа действий Каррера Андраде, Мистраль напоминает о двух специфичных ремесленных искусствах индейцев в Эквадоре, - о шляпе, которая плетется женщинами из соломы пальмы-жипияпы и о миниатюрных резных поделках, которые изготавливаются там из каменно-твердых зернышек масляной пальмы - разновидности растительной слоновой кости. Фантастическая гибкость и постоянство форм прекрасной, дорогой шляпы объясняется тем, что она, после тщательного выбора материала, плетется без всякой спешки, самым кропотливым образом в течение трех или четырех месяцев - но только в ранние утренние часы или по вечерам, когда воздух немного влажен. И чудо корозо-скульптурок основано на этом: "Индеец, глазом, одолженным у Китая, может обрабатывать угловатость до бесконечного совершенства, так словно это бы было строительным шедевром насекомых, который не отличает белого, чей глаз неимоверно неуклюж, но не в том, что касается остроты". И Габриэла Мистраль продолжает: "Каррера Андраде перенес ремесло корозо-резьбы со всем ее мудрым опытом на поэзию..."
Андраде стремился выдавать свое происхождение, подчеркивать значение родины. На закате жизни он цитировал Гастона Бахеларда: "Страна в меньшей степени растяжима чем материя; это видение камня или земли, это ветер, который дует или засуха, вода или свет. На родине мы материализуем наши мечты; ей благодарны мы за то, что наша жизнь достигает конкретной субстанции, и от нее мы обретаем нашу земную масть". Он не верил во внутреннюю самодостаточность частного. Понимая поэта как "хрониста космоса", Андраде наделял предметы неким значением, полагал их особой реальностью для немногих. Пояснял: "Вещи занимают в моем поэтическом мире центральное место, они являются настоящими личностями и представляют форму выражения универсальной загадки, которую человек пытается разгадать". И настойчиво подчеркивал "derechos de las cosas", "законы вещей". И считал, что уже одна строка его стиха "El objeto y su sombra" включала всю его поэтику: "Вещи. И это значит: жизнь".
«Неизреченный пруд» («Estanque inefable», 1922)
«Гирлянда безмолвия» («La guirnalda del silencio», 1926)
«Вести с моря и земли» («Boletines de mar y tierra», 1930)
«Время труда» («El tiempo manual», 1935)
«Каталог яблока» («Rol de la manzana», 1935)
«Биография для птиц» («Biografía para uso de los pájaros», 1937)
«Час освещенных окон» («La hora de las ventanas iluminadas», 1937)
«Инвентарь мира» («Registro del mundo», 1942)
«Здесь покоится пена» («Aquí yace la espuma», 1950)
