Снег хрустит, как свежий хлеб, в тиши,
И отблеск света — словно взгляд души.
Иду, и думаю о выраженьях лиц,
О тёплых крошках для своих страниц.
Сегодня воскресенье. Даль светла.
И утро, кажется, не на земле, оно пришло
Сквозь окна неба в жизнь мою, легко,
Едва касаясь белого облака-крыла.
А там внизу, где всё сугробы замели,
Лежит река, как выкованной стали дни.
Она струится в зимней белизне,
С холодным блеском на тёмном дне.
И вот боярышник — январский факел, Пунцовый всполох, что мороз не смажет.
Горит терпкий, рубиновый закат,
Среди ветвей, как замерзший гранат.
И дуб стоит на выжженной земле,
В броне из инея, в немой скале.
Корнями впитывая тишину,
Он сторожит безмолвную страну.
И снег, и свет, и огненный куст,
И тёмный поток, закованный в хрусталь…
Всё в этот день внезапно слилось, смешалось —
В моей ладони воскресенья суть.
И я иду. И хлебный этот хруст.
Вновь о былом, о вечном говорит.
А день, за утром, молча длится,
Пока душа на зиму злится.
Перевод с испанского: Ирина Си<< >>
