Твои глаза — протянутые длани,
Как у Мадонны в зареве тоски.
В них — вечной нежности печальной память,
Глубинной, тёмной, словно след руки,
Что на холсте оставил Леонардо,
Чтоб свет и тень сплелись навек в награду.
А в час заката лес, как в дымке сизой,
Стоит он в фиолетовом уборе.
Листвы мрачней, чем сумрак Ренессанса,
Хранит молчанье на святом просторе.
Зимы суровой возвышенный стиль —
Застывший лик угаснувших светил.
Вернулось стадо с моря в тёплый грот,
Покорно приняв зимнюю ограду.
А небесам от края и до края
Ангельских крыльев не найти отраду —
Так много их в сиянье голубом,
Поющих миру о Рождестве Святом.
Бог воплотился в дитя простое,
Что ждёт игрушек из твоих ладоней.
Не трон, не власть, не царствие земное —
Лишь дерева и краски лёгкий звон
Он примет как дар, как смысл бытия,
И в этом — вся вселенская стезя.
Твои губы — источник теплоты,
Как дар смиренный, данный в упованье.
В них — простота коровьей доброты
И терпеливого осла дыханье.
Они — еда, они — живая влага
Среди пустых и каменных сараев.
И в тьме, где свет звезды едва струится,
Твоих волос, растрёпанный каштан,
Как солома, что может пригодиться
Для колыбели, для святого праха
Распушены соломинкой простой
Над Богомладенцем, над земной судьбой.
Перевод с испанского: Ирина Си<< >>
