Михаил Юрьевич Ярмуш - поэт, переводчик с испанского и польского, врач-психиатр.
Фото:
Михаил Ярмуш на своем авторском вечере в клубе "Авторник".
Москва, 13.04.1999.
Родился 29 июня 1932 года в Вильнюсе. Там прощли его молодые годы. С начала 1960-х жил в Москве. Работал врачом-психиатром. Переводил поэзию с польского и испанского языков. Первая и единственная книга стихов вышла в 1994 году. Она называлась "Тень будущего". Другие поэтические переводы выходили в печати в конце 1960-х годов в издательстве "Художественная литература".
В 1951 году в соавторстве с Михаилом Хаимовичем Ландманом (1931, Подволочиск - 1997, Хайфа), студентом Литинститута, будущим переводчиком зарубежной литературы, написал стихотворение «Экспресс времён» (1951), ставшее впоследствии знаменитой песней «Сиреневый туман». Стихотворение было написано на мотив танго, звучавшего в конце 1940-х годов. Впервые оно было опубликовано в изданном в 1961 году самиздатовском сборнике «Пять девчат о любви поют…».
К настоящему времени от того текста остался лишь один куплет, с которого сейчас и начинается песня.
Близко знал Светлова, Звягинцеву, Петровых, Ахматову, Бродского, Красовицкого, Тарковского.
Михаил Ардов, настоятель храма во имя Царя Мученика Николая II, что на Головинском кладбище в Москве, вспоминает: "
В семидесятых Михаил Юрьевич работал в психиатрической скорой помощи. Помню его рассказы о работе. Иногда он и его коллеги доставляли в больницы буйных пациентов, которых приходилось тащить туда силком. Разумеется, докторов сопровождали дюжие и тренированные санитары. И вот Ярмуш нам рассказывал о некоей уловке, которая давала возможность скрутить и связать самых агрессивных больных. Врач произносил известную санитарам условную фразу:
— Ему надо померить давление.
И тут же он обращался к самому пациенту:
— Протяните мне руку, сейчас мы вам смеряем давление…
Ярмуш говорил:
— Ещё не было случая, чтобы самый буйный больной не выставил свою руку. И тут санитары хватают её, заводят за спину… А дальше связать его ничего не стоит…
И ещё такой рассказ Ярмуша:
— Я привёз пациентку в одну из московских психиатрических больниц. В приёмном отделении было много народу, и нам пришлось долго ждать… Почему-то тут присутствовал один из обитателей заведения — маленький, худенький, очень пожилой человек. Судя по всему, шизофреник. Он ни на кого не обращал ни малейшего внимания и расхаживал по приёмному покою — десять шагов вперёд, столько же назад… И притом повторял, ни к кому не обращаясь:
— Всё схвачено… За всё заплачено… Нас не трогать… Меня и Анастаса Микояна — не трогать…
И опять:
— Всё схвачено… За всё заплачено…
И, как помним, Анастаса Микояна не тронули, он покоится на Новодевичьем кладбище."
Поэт Евгений Рейн в одном своём интервью рассказал: "...Одновременно задумали Бродского сдать в сумасшедший дом. Ну, чтобы он был недоступен. Был такой поэт, который словно исчез с лица земли, Михаил Ярмуш, он работал на “скорой психиатрической помощи”. И он отвез Бродского в больницу Кащенко, где его оприходовали как шизофреника. Он это очень тяжело переживал. Я помню, пришел его навещать, он говорит: “Женька, тут же одни сумасшедшие!” Я говорю: “Ты что думал, что здесь космонавты, что ли, будут!” Его с громадным трудом оттуда достали. Через Снежневского, помните такого главного из института Сербского? И тогда Бродский поселился под Москвой в Переделкино на даче Комы Иванова."
Дмитрий Бобышев в своей книге воспоминаний "Я здесь" вспоминал: "На улицу "Правды" к Найманам заглядывала чаще литературная братва, и Михаил Ярмуш в своей гипнотической и метафизической красе засиял среди них. Я с его появлением связывал самые радужные надежды: наконец-то среди нас оказался совсем православный поэт, наподобие Клюева, только не деревенский, а городской!"
Анна Ахматова ценила его стихи.
МОРСКИЕ СНЫ
* * *
Памяти М. М.
На реке пароходик с флажком.
В бликах ялики, яхты и чайки.
А вдоль берега ослик шажком
семенит впереди таратайки.
Там, в рогожных кульках в кузовке,
спеет солнце в пузатых бутылках,
и они словно гири в руке
у гимнаста на свежих опилках.
Мы под вечер зайдём в погребок,
и попросим бутылочку кьянти,
и, копчушку схватив на зубок,
вспомним ослика в розовом банте.
Это девочка-ослик, и он
ходит в войлочной шлычке за ухом,
на шоссе уважает закон
и исполнен презрения к мухам.
Эта девочка-ослик, Пегас,
улыбается краешком глаза,
полосатый жует канифас,
носит имя смятенное За-за.
Сахар замшею губ не берёт,
косит глаз драгоценно и странно.
Ведь Пегас — не педант. А — полёт.
И не любит осла Буридана!
Из Ярослава Сейферта
Мальчик атласа листы
целый день листал в гостиной
и свалился в паутину
широты и долготы.
На руки склонился он утомлённой головою
и услышал шум прибоя
и морской увидел сон:
Чехия — горошин ряд, —
Прага — маковинкой малой —
показались — страшно стало,
он на небо поднял взгляд:
облако вплывало в сон,
словно парус в океане.
В каплях, в радужном сиянье
родину увидел он.
С Богом, облако, в полёт —
парус, по небу бегущий.
Ветка яблони цветущей
всех нас к родине вернет—
там в тугом сплетенье жил
волны грудятся глухие...
Если бы не сны морские,
кем из нас бы каждый был?
Стихи Михаила Ярмуша были опубликованы в журнале Новый Мир в 1993 году, N 11. Умер 29 января 2008 года на 76-м году жизни.
Автор текста: Марина Маликова
Издано на mir-es.com
Комментарии произведения : Испаноязычный мир: поэзия, изобразительное искусство, музыка, голоc.
