|
Хосе Мария Эредиа. Океану
Ужель не сон? Удары волн глухие
Мой утлый одр колеблют в исступленьи.
Я в море вновь. Прочь горечь! Прочь томленье!
Как сладостен могучий гул стихии!
Ах, сколько раз тревожными ночами
Мне снился шум прибоя,
Солёный бриз к ногам алмазы сыпал…
Мой Океан, ужель я вновь с тобою?
Привет тебе, бескрайнее начало
Вселенской жизни, тайна мирозданья!
Да, не напрасны были упованья,
Одиннадцати лет как не бывало!
Привет тебе! Надежды и стремленья
Моей груди трепещущей и скорбной
Твоей волне вверяю непокорной.
Неси же судно к берегам отчизны,
Где не скудеют нивы,
Где ждут меня, чтобы принять в объятья,
Поля и сёла, словно брата братья,
И где в разлуке мать вздыхать устала.
Ты внял призыву! Яростней обвала
Горячий аквилон, бия крылами,
Несётся над кипящими валами
Покорный грозной силе, парус туго
Напрягся, встрепетав,
И судно по волнам стрелой из лука,
Летит стремглав.
Могучий аквилон шутя бросает,
Его, как пух, кругом валов громады,
Вздымаются, кипя, как водопады,
Утробный рык пучину сотрясает.
Стихий всепобеждающая сила,
Движенье, свежесть, гром.
Моим ли слабым описать пером
Музыку ту, что в сердце воскресило
Твоё святое вдохновенье? В нём
Я черпаю отвагу,
И сонмы строф слетают на бумагу.
В дар первые воскресшей лиры звуки
Прими, мой вдохновитель величавый.
Тебе обязан лирой я и славой
Годами был я нем с тобой в разлуке.
Сын первородный Хаоса, тот луч
Что воссиял в преддверии времён
Перед Творцом на ясном небосклоне,
В твоём лазурном отразился лоне.
И в час, когда был этот мир рождён,
Тем криком, что издал новорождённый,
Был первой бури рокот громовой
И плеск твоей волны солёной.
Когда ж, под тяжестью веков согбенный,
Наш мир падёт во прах,
Ты, мощный, вечно юный, неизменный,
Восплачешь на его похоронах.
Безжизненное эхо отзовётся
Твоим призывам. На пустынный брег
Лист не слетит и птица не взовьётся…
Но так же бриз могучий вспенит воды,
Как некогда, в порыве изначальном,
И захлебнётся гимном погребальным
Над скорбною могилою Природы.
Земли божественный супруг! Жена
В твоих объятьях не скудеет
И щедро раздаёт всё, чем полна,
Всё, чем владеет.
Но без твоих сокровищ что она?
Без животворной влаги
Чем стала бы? Пустынею бесплодной,
Отчаяньем и смертью населённой.
Возносятся пары над ширью водной,
И над твоим волнистым лоном
Уж облака несутся легионом,
Гонимы ветром. Освежают грозы
И ливни измождённый лик Природы
Затем, чтоб ярче зеленели всходы
И на челе её сияли розы.
Зерцало горних высей! Серебром
Тебе на грудь луны легло сиянье,
И величавой ночи одеянье
Устлало воды бархатным ковром.
Один лишь ты способен, Океан,
Явить тобой омытую планету
Пред взором изумлённых марсиан
В короне трепетных огней, когда,
Неутомимое в самосожженьи,
На глади вод полдневное светило
Узрит своё златое отраженье.
Кто тот глупец, чья грудь не вострепещет
При виде моря? Чей перед тобою
Бесстрастный взор восторгом не заблещет?
Тебя я славить обречён судьбою,
Тобой пленённый в детские года,
И в юности, когда
Кипит мятежный дух, я был готов
Почтить тебя превыше всех богов.
Днесь, пред тобою страхом обуян,
Мой злой недуг, тиран мой беспощадный
Без боя отступил. Я грудью жадной
Ловлю твоё дыханье, Океан
Перевод с испанского: Екатерина Хованович
Издано на mir-es.com
02 01 2011 г.
Свидетельство о публикации N107733
Иваненко Михаил. Адажио
| |
Габриэла Мистраль. Три дерева.
Три дерева у тропки
спилили и забыли дровосеки.
И вот они лежат, сплетясь ветвями,
и шепчутся, ослепшие навеки.
Закат им льет на раны
живую кровь свою, а ветер вешний
из свежих трещин пьет и вдаль уносит
смолы горчайшей аромат нездешний.
Одно из них, кривое,
к другому ветвь с трепещущей листвою
протягивает, и зияют раны,
как очи, полные немой мольбою.
Пускай они забыты дровосеком.
Уж вечереет. Я останусь с ними,
и ночью мне они наполнят сердце
кипящими слезами смоляными.
И станем мы под утро
неразличимы в погребальном дыме.
Перевод с испанского: Екатерина Хованович
Издано на mir-es.com
04 08 2009 г.
Свидетельство о публикации N107387
<< Дальше >>
|
|
