|
Пабло Неруда. Любовь Любовь Какой секрет в тебе? Какая тайна в нас? И что такое с нами происходит? Любовь, как будто толстая верёвка, связала нас и врезалась в тела, и, если мы хотим спастись от ран, расстаться, она завязывает новый узел и осуждает нас на то, чтоб вместе истечь по капле кровью и сгореть. Какой секрет в тебе? Гляжу я на тебя и ничего не вижу, лишь два глаза, как у других, ещё я вижу рот, который мог так просто затеряться средь множества других, стократ прекрасней, которые я в жизни целовал; и ничего не вижу, кроме тела, подобного другим телам, скользившим вдоль моего взволнованного тела и в памяти следа не оставлявшим. Какая ты пустая шла по свету, кувшин из глины, жёлтой, как пшеница, без сущности, без воздуха, без звука! Напрасно я искал в тебе пространства для рук моих, что роют неустанно земные бесконечные глубины: нет ничего под этой тонкой кожей, нет ничего за этими глазами. Под грудью, чуть приподнятой, чуть зримо хрустальная гармония струится, наверно, и сама не понимая куда она бежит, о чём поёт? Так что же, что же, что же, почему же, любовь моя?
Перевод с испанского: Маргарита Алигер Издано на mir-es.com 16 08 2010 г. Свидетельство о публикации N107713

Даниел Герхаст.
| |
Федерико Гарсия Лорка. Погибший из-за любви. - Что там горит на террасе, так высоко и багрово? - Сынок, одиннадцать било, пора задвинуть засовы. - Четыре огня всё ярче - и глаз отвести нет мочи. - Наверно, медную утварь там чистят до поздней ночи.
Луна, чесночная долька, тускнея от смертной боли, роняла жёлтые кудри на жёлтые колокольни. По улицам кралась полночь, стучась у закрытых ставней, а следом за ней собаки гнались стоголосой стаей, и винный янтарный запах на тёмных террасах таял. Сырая осока ветра и старческий шёпот тени под ветхою аркой ночи будили гул запустенья.
Уснули волы и розы. И только в оконной створке четыре луча взывали, как гневный святой Георгий. Грустили невесты-травы, а кровь застывала коркой, как сорванный мак, сухою, как юные бедра, горькой. Рыдали седые реки, в туманные горы глядя, и в замерший миг вплетали обрывки имён и прядей. А ночь квадратной и белой была от стен и балконов. Цыгане и серафимы коснулись аккордеонов.
- Если умру я, мама, будут ли знать про это? Синие телеграммы ты разошли по свету!..
Семь воплей, семь ран багряных, семь диких маков махровых разбили тусклые луны в залитых мраком альковах. И зыбью рук отсеченных, венков и спутанных прядей бог знает где отозвалось глухое море проклятий. И в двери ворвалось небо лесным рокотаньем дали. А в ночь с галерей высоких четыре луча взывали.
Перевод с испанского: Анатолий Гелескул Издано на mir-es.com 07 11 2009 г. Свидетельство о публикации N107454
<< Дальше >>
|
|