Портал mir-es.com предоставляет авторам возможность свободной публикации своих переводов с испанского языка здесь.
Кнопка меню в мобильных устройствах находится в левом верхнем углу экрана.
В разделе Каталоги переводы с испанского на русский и английский язык поэзии более чем 500 испаноязычных авторов, известных или забытых и малоизвестных.
Языки по-разному «видят» мир, по-разному формируют сознание своих носителей. Разве видение мира можно перевести?
Анна Задорожная
Лопе де Вега. Одиночество
Одиночеством к людям гонимый, Прихожу к одиночеству снова — Ибо, кроме моих размышлений, Не встречал я друга иного.
Что мне хрупкая оболочка, Где живу я и умираю? От себя я так отдалился, Что вот-вот себя потеряю.
Мне с собой ни сладко, ни горько, Но одно я постиг несомненно: Человек — воплощенье духа — Как в тюрьме, в своем теле бренном.
Мне понятно многое в мире, Одного не пойму до гроба: Как безмозглый, спесивый невежда Терпит собственную особу?
Я управлюсь с любой помехой, Рад с любой докукой сразиться, Но себя защитить не умею От назойливого тупицы.
Он меня же ославит дурнем — Ведь ему, говоря по чести, Невдомек, что глупость и скромность Не могли бы ужиться вместе.
Но различие между нами Беспристрастное видит зренье: Его глупость — в безмерной спеси, И моя разумность — в смиренье.
То ли в наше время природа Изобилует мудрецами, То ль они свой скромный рассудок До небес превозносят сами.
Самый мудрый сказал: «Я знаю, Что я ничего не знаю», Величайшее с наименьшим В беспримерном смиренье равняя.
Но себя я не чту премудрым, Ибо чту себя несчастливым, А когда и где неудачник Обладал умом прозорливым?
Этот мир, должно быть, стеклянный, Он надтреснут, и в час урочный На осколки он разлетится, Потому что стекло непрочно.
Нам порой говорит рассудок, Что и мы уцелеем едва ли: Картой меньше — и мы внакладе, Картой больше — опять проиграли!
Говорят, что правда на небо Вознеслась из нашей юдоли, — Постарались люди на совесть, Чтоб она не вернулась боле.
Мы, испанцы, от прочих народов Отделились чертой приметной: Те живут в серебряном веке, Нам на долю достался медный.
И какой настоящий испанец С болью в сердце не видит ныне, Что мужчины на вид все те же, Только мужества нет и в помине!
Бог велел, чтобы хлеб свой насущный Человек до скончанья света Добывал в труде, — потому что Он презрел господни заветы.
А сегодня богоотступник На кусок дармоеда презренный Променял, не страшась позора, Старой чести залог бесценный.
И теперь Добродетель и Мудрость, Как слепцы в бесприютном скитанье, Ковыляют, держась друг за друга, Со слезами прося подаянья.
Есть два полюса в этом мире, Два магнита для всякого сброда: Покровительство (вместо счастья), Деньги (вместо знатного рода).
Слышу колокол похоронный, Но не вздрогну, мыслью объятый, Что крестов на погосте столько, Сколько было людей когда-то.
Вижу мраморные надгробья, Возвещающие в печали Не о том, чем покойники были, А о том, чем они не бывали.
Правы авторы эпитафий — Только здесь убогий и сирый Наконец торжество обретает Над князьями этого мира.
Говорят, недостойна зависть; Грешен я — она мне знакома: Зависть к тем, кому нету дела, Что творится за стенами дома.
Нет у них ни книг, ни записок, Нет бумаги в шкафу ни листочка, За чернильницей ходят к соседу, Если надо черкнуть две строчки.
Ни бедны они, ни богаты: Есть очаг и похлебка в миске; Не мешают им спать заботы, Искательства, происки, иски;
Не злословят они о сильных, Не питают к слабым презренья, Никогда, словно я, не пишут Покровителям поздравленья.
С этой завистью неразлучен, Никому не промолвив слова, Одиночеством к людям гонимый, Прихожу к одиночеству снова.
Перевод с испанского: Майя Квятковская
Альберто Панкобро.Video (audio)
Альба Асусена Торрес. Ноябрь
Истории Древнего Рима бабушка не знала, но я получила от неё в наследство браслет из итальянских монеток: на каждой - Капитолийская волчица, вскармливающая Ромула и Рема. Со дня смерти бабушки прошло два года. Но до сих пор (я на каникулах в старом доме) каждая вещь говорит, что она ещё здесь. Тут шкаф, а там - сундук, полный сокровищ: неразвернутые подарки ко Дню матери, покрывала, расшитые золотом и голубями, простирающими к небу крылья в несбыточной мечте о широкой кровати (Всё-таки странная и жестокая была моя бабушка). Вот музыкальная шкатулка, портрет покойного дедушки, лежащая вниз лицом жестяная балерина, ленты, аккуратно сложенные записки, в которых - ни слова. Незнакомцы на фотографиях, пожелтевшие от времени улыбки. На одной фотографии бабушка с маленькой непоседливой мамой. (Не зря в моих жилах течёт ее кровь). Не помню бабушкиных сказок, не помню, чтобы она улыбалась внукам. Помню только, как заставляла перед ужином молиться. Она оставалась красивой, даже когда начала слепнуть, даже когда разговаривала руками. Бабушка умерла в ноябре, когда на кладбище пахнет воском, высохшими цветами и свежей краской, а в воздухе тесно от молитв.
