|
Пабло Неруда. Любовь
Любовь
Какой секрет в тебе?
Какая тайна в нас?
И что такое с нами происходит?
Любовь, как будто толстая верёвка,
связала нас и врезалась в тела,
и, если мы хотим спастись от ран, расстаться,
она завязывает новый узел
и осуждает нас на то, чтоб вместе
истечь по капле кровью и сгореть.
Какой секрет в тебе? Гляжу я на тебя
и ничего не вижу, лишь два глаза,
как у других, ещё я вижу рот,
который мог так просто затеряться
средь множества других, стократ прекрасней,
которые я в жизни целовал;
и ничего не вижу, кроме тела,
подобного другим телам, скользившим
вдоль моего взволнованного тела
и в памяти следа не оставлявшим.
Какая ты пустая шла по свету,
кувшин из глины, жёлтой, как пшеница,
без сущности, без воздуха, без звука!
Напрасно я искал в тебе пространства
для рук моих, что роют неустанно
земные бесконечные глубины:
нет ничего под этой тонкой кожей,
нет ничего за этими глазами.
Под грудью, чуть приподнятой, чуть зримо
хрустальная гармония струится,
наверно, и сама не понимая
куда она бежит, о чём поёт?
Так что же, что же, что же, почему же,
любовь моя?
Перевод с испанского: Маргарита Алигер
Издано на mir-es.com
16 08 2010 г.
Свидетельство о публикации N107713
Даниел Герхаст.
| |
Федерико Гарсия Лорка. Погибший из-за любви.
- Что там горит на террасе,
так высоко и багрово?
- Сынок, одиннадцать било,
пора задвинуть засовы.
- Четыре огня всё ярче -
и глаз отвести нет мочи.
- Наверно, медную утварь
там чистят до поздней ночи.
Луна, чесночная долька,
тускнея от смертной боли,
роняла жёлтые кудри
на жёлтые колокольни.
По улицам кралась полночь,
стучась у закрытых ставней,
а следом за ней собаки
гнались стоголосой стаей,
и винный янтарный запах
на тёмных террасах таял.
Сырая осока ветра
и старческий шёпот тени
под ветхою аркой ночи
будили гул запустенья.
Уснули волы и розы.
И только в оконной створке
четыре луча взывали,
как гневный святой Георгий.
Грустили невесты-травы,
а кровь застывала коркой,
как сорванный мак, сухою,
как юные бедра, горькой.
Рыдали седые реки,
в туманные горы глядя,
и в замерший миг вплетали
обрывки имён и прядей.
А ночь квадратной и белой
была от стен и балконов.
Цыгане и серафимы
коснулись аккордеонов.
- Если умру я, мама,
будут ли знать про это?
Синие телеграммы
ты разошли по свету!..
Семь воплей, семь ран багряных,
семь диких маков махровых
разбили тусклые луны
в залитых мраком альковах.
И зыбью рук отсеченных,
венков и спутанных прядей
бог знает где отозвалось
глухое море проклятий.
И в двери ворвалось небо
лесным рокотаньем дали.
А в ночь с галерей высоких
четыре луча взывали.
Перевод с испанского: Анатолий Гелескул
Издано на mir-es.com
07 11 2009 г.
Свидетельство о публикации N107454
<< Дальше >>
|
|
