Сначала переводчик старается как можно точнее уяснить себе замысел поэта и средства, которые он используют, а затем повторяет - уже от себя - творческие усилия автора. Это похоже на искусство актёра - или импровизатора. Помните из "Египетских ночей" Пушкина? Чарский, выслушав импровизацию итальянца, восклицает, поражённый:
"Как! Чужая мысль чуть коснулась вашего слуха и уже стала вашею собственностию, как будто вы с нею носились, лелеяли, развивали её беспрестанно… Удивительно, удивительно!.."
"Всякий талант необъясним, - отвечает тот. - …Никто, кроме самого импровизатора, не может понять эту быстроту впечатлений, эту тесную связь между собственным вдохновением и чуждой внешнею волею…"
Так чужое делается своим. Так, самовыражаясь, переводчик (если он сам поэт) доносит самое существенное в произведении переводимого автора. Обязательно надо добавить собственную кровь, иначе стихи получатся анемичными, вялыми, безжизненными. В этом худшее предательство автора, потому что первое, что переводчик обязан передать, это поэтическая сила оригинального произведения. Без своей крови ничего не получится. Как сказал Леонид Мартынов (в своём стихотворении "Искусство перевода"):
А коль простак принялся б за работу,
Добавил бы в чужие он труды -
Трудолюбив - так собственного пота,
Ленив - так просто напросто воды.
Григорий Кружков | |
|
Федерико Гарсиа Лорка. Сюита воды. Юг
Юг,
мираж,
отражение.
Можно сказать
что угодно:
апельсин или звезда,
русло реки или небо.
О, стрела,
стрела!
Юг -
это стрела золотая,
блуждающая над ветром.
Перевод с испанского: Анатолий Яни
Издано на mir-es.com
29 12 2009 г.
Свидетельство о публикации N107501
Патрик Парентэу. Время для жизни
| |
Антонио Гамонеда. Зима
Снег хрустит, как свежий хлеб, в тиши,
И отблеск света призрачный вдали.
Иду я, думаю о выраженьях разных лиц,
О маленьких слезинках у ресниц.
Сегодня воскресенье. Даль светла.
И утро, кажется, не на земле, оно
пришло через окно небесное легко,
На миг затронув облака крыло.
А там внизу, где всё сугробы замели,
Лежит река, как лента чёрной стали.
Она струится в зимней белизне,
С холодным блеском на тёмном дне.
И вот боярышник — январский факел,
Пунцовый всполох мороз не смажет.
И утренней, рубиновой зарей горит
Среди ветвей, как замёрзший гранат.
И дуб стоит на выжженной земле,
В броне из инея, в немой броне.
Корнями впитывая тишину,
Он сторожит безмолвную страну.
И снег, и свет, и огненный куст,
И тёмный поток, закованный в хрусталь…
Всё в этот день слилось, смешалось, —
И мне открыло воскресенья суть.
Иду я, хлебный этот хруст
Вновь о былом, о вечном говорит.
Иду, и каждый шаг мой — миг,
Как между прошлым и грядущим крик.
Перевод с испанского: Ирина Си
Издано на mir-es.com
10 06 2010 г.
Свидетельство о публикации N107654
<< Дальше >>
|
|
