|
Гильермо Ибаньес. Музе
Я открываю Музу лучшую в себе, в часы,когда не спится,
и упражняется она в словах, ходьбе, потом на лист ложится.
Как водопад бурлящий, гулкий, как ураганный ветер,
пожар на коже, вопль или жизни вектор, что пустоту тревожит.
Я Музу открываю с буквы прописной.
Она охватывает все границы, мысли, пол,
И дней часы, и ночи и бессонниц рой.
Её я открываю, отматывая сны, я оставляю порт любой,
всего себя ей посвящаю,
Швартую в гавани корабль свой,
или морями, реками гуляю.
Смотрю за ней я с благочестием, влюблён,
и даже с горечью порой, слова, но нету их.
Они остались с краю губ моих,
я не могу назвать её имён.
Перевод с испанского: Ольга Шаховская
«Isla Negra» № 12/438
Оригинал здесь
| |
Мигель Эрнандес. Я прах, я глина, хоть зовусь Мигелем...
Я прах, я глина, хоть зовусь Мигелем.
Грязь - ремесло моё, и нет судьбы печальней.
Она чернить меня своей считает целью.
Я не ходок, а инструмент дороги дальней,
язык, что нежно оскорбляет ноги
и рабски лижет след их на дороге.
Я, словно вал огромный, океанский,
зелёный вал с холодным влажным блеском,
под твой башмак, что унижает ласку,
стремлюсь, целуя, в жажде быть любимым,
ковром в узорах пены с жадным плеском
стелюсь, но всё напрасно - мимо, мимо...
Идёшь ты надо мной, над глиной жидкой,
как будто по доске ступаешь шаткой,
хоть я под каблуком твоим, под пыткой
тянусь к тебе, опережаю шаг твой,
чтоб растоптала ты с жестокостью бесцельной
любовь, что порождает прах скудельный.
Когда туман волнуется на кровлях,
на стёклах пишет стужа иероглиф,
и влажный облик плача так неявствен,
я падаю к стопам твоим, как ястреб
с землистым клювом, окроплённым кровью.
Надломленною веткою зелёной,
истекшей соком, падаю влюблённо
к твоим ногам и водорослью сердца
плыву к тебе - ищу твоё соседство!
Я - прах, напрасно рвусь к тебе и тщетно
тяну ладони, наряжаясь в маки,
грызу подошвы я твои зубами щебня,
и в красной глине сердце, в жгучем мраке
таятся жабы ревности и мщенья.
Своей ногой, ногою серны дикой
меня ты топчешь, месишь, словно слякоть.
Как виноградная двойная мякоть,
рот разрывается от сдавленного крика,
и каждой клеткой молит плоть моя, что надо
её в давильню бросить гроздью винограда!
Вскипает стона розовая пена,
и плач проходит лабиринтом мозга.
Ты появляешься и таешь постепенно
огнём свечи, предзимним тусклым воском.
Но будет плохо, если ты забудешь,
что, становясь под колесом покорны,
рождают прах и глина злобных чудищ,
меняющих уродливые формы.
Так берегись, чтобы земля однажды
не запятнала бы твои одежды,
не хлынула потопом страстно и ревниво,
жасминные твои ступни не очернила, -
земля, где не отыщешь ты опоры,
сольётся нежно с клеточкою каждой,
вольётся в кровь твою, насытит поры,
тебя облепит с первобытной жаждой!
К тростинкам ног прильнет она влюблённо,
затянет их в своё смесительное лоно
и тиною тебя накроет с головою -
сольётся навсегда. она с тобою!
Перевод с испанского: Михаил Ярмуш
Дальше >>
Оригинал здесь
|
|
