|
Гильермо Ибаньес. Музе Я открываю Музу лучшую в себе, в часы,когда не спится, и упражняется она в словах, ходьбе, потом на лист ложится. Как водопад бурлящий, гулкий, как ураганный ветер, пожар на коже, вопль или жизни вектор, что пустоту тревожит. Я Музу открываю с буквы прописной. Она охватывает все границы, мысли, пол, И дней часы, и ночи и бессонниц рой. Её я открываю, отматывая сны, я оставляю порт любой, всего себя ей посвящаю, Швартую в гавани корабль свой, или морями, реками гуляю. Смотрю за ней я с благочестием, влюблён, и даже с горечью порой, слова, но нету их. Они остались с краю губ моих, я не могу назвать её имён.
Перевод с испанского: Ольга Шаховская
«Isla Negra» № 12/438
Оригинал здесь
| |
Мигель Эрнандес. Я прах, я глина, хоть зовусь Мигелем... Я прах, я глина, хоть зовусь Мигелем. Грязь - ремесло моё, и нет судьбы печальней. Она чернить меня своей считает целью. Я не ходок, а инструмент дороги дальней, язык, что нежно оскорбляет ноги и рабски лижет след их на дороге.
Я, словно вал огромный, океанский, зелёный вал с холодным влажным блеском, под твой башмак, что унижает ласку, стремлюсь, целуя, в жажде быть любимым, ковром в узорах пены с жадным плеском стелюсь, но всё напрасно - мимо, мимо...
Идёшь ты надо мной, над глиной жидкой, как будто по доске ступаешь шаткой, хоть я под каблуком твоим, под пыткой тянусь к тебе, опережаю шаг твой, чтоб растоптала ты с жестокостью бесцельной любовь, что порождает прах скудельный.
Когда туман волнуется на кровлях, на стёклах пишет стужа иероглиф, и влажный облик плача так неявствен, я падаю к стопам твоим, как ястреб с землистым клювом, окроплённым кровью. Надломленною веткою зелёной, истекшей соком, падаю влюблённо
к твоим ногам и водорослью сердца плыву к тебе - ищу твоё соседство! Я - прах, напрасно рвусь к тебе и тщетно тяну ладони, наряжаясь в маки, грызу подошвы я твои зубами щебня, и в красной глине сердце, в жгучем мраке таятся жабы ревности и мщенья.
Своей ногой, ногою серны дикой меня ты топчешь, месишь, словно слякоть. Как виноградная двойная мякоть, рот разрывается от сдавленного крика, и каждой клеткой молит плоть моя, что надо её в давильню бросить гроздью винограда!
Вскипает стона розовая пена, и плач проходит лабиринтом мозга. Ты появляешься и таешь постепенно огнём свечи, предзимним тусклым воском. Но будет плохо, если ты забудешь, что, становясь под колесом покорны, рождают прах и глина злобных чудищ, меняющих уродливые формы.
Так берегись, чтобы земля однажды не запятнала бы твои одежды, не хлынула потопом страстно и ревниво, жасминные твои ступни не очернила, - земля, где не отыщешь ты опоры, сольётся нежно с клеточкою каждой, вольётся в кровь твою, насытит поры, тебя облепит с первобытной жаждой!
К тростинкам ног прильнет она влюблённо, затянет их в своё смесительное лоно и тиною тебя накроет с головою - сольётся навсегда. она с тобою!
Перевод с испанского: Михаил Ярмуш
Дальше >>
Оригинал здесь
|
|