|
Мануэль Маплес Арсе. Революция
О ветер, ты предвестник этого запретного часа.
О поблекшие эпохи,
переживающие последнюю осень.
Предчувствуя конец, простились горизонты
со стаями птиц перелётных,
и лепестки цветов, похожие на клавиши, опали.
Ветер времени рвёт космическую материю,
и эта музыка
разносится как пропаганда по балконам,
скрипит несмазанными флюгерами
и расцветает в окрестных пейзажах.
О ветер, вдохновляющий
железную диктатуру,
которая сотрясает государство!
О толпы людей,
сияющих,
и поющих,
и возносящихся сердцем!
Закат загорается бунтом кровавым
и озаряет предместья,
взлохмаченные деревья
подаяния просят под окнами,
заводы воспламенились
багровым вечерним пожаром,
а в прозрачном небе
самолёты
выписывают сложные фигуры.
Шумящие шелком знамёна
повторяют пролетарские призывы
и разносят их по городам.
На романтическом митинге перед отъездом
и ты и я плачем,
но я коплю надежду на встречу.
Разбитая станция
остаётся в твоих руках,
и обморок твой на перроне —
высочайшая нота прощанья.
Я целую твою фотографию в поезде,
испуганно убегающем в потемки,
пока сухие листья опадают на наши с тобой дороги.
Скоро поезд поднимется в горы.
Как великолепна
география Мексики!
Виды её с высоты самолета,
невыразимые вершины политической экономии —
густой дым фабрик,
теряющийся в тумане
времени,
и эклектический гомон
стихийных восстаний.
Всю ночь напролёт
солдаты
изливают душу
в песнях.
Но вражеская артиллерия
выслеживает нас
и не щадит красот природы.
Тяжёлые громыхания
вселяют в нас внутренний трепет,
и рушится прелесть горных панорам.
Воинские составы
идут во все четыре стороны света.
Боевое крещение —
это неразбериха,
в которой мужчины
азартно играют в карты,
а также в самопожертвование.
О, этот военный поезд,
мы в нём и пели и делали Революцию.
Никогда прежде я не был ближе к смерти.
Однако вечер я провожу с тобою в негаснущем
свете воспоминаний,
но неожиданно входят другие,
заглушая и наше понимание событий,
и сомнительные картинки на полях гороскопа.
А там, далеко,
беременные женщины
остались молиться
за сражающихся
каменному Иисусу.
По окончании бойни
ветер вторично
рвёт в клочья
кружево сновидений…
Зарю моих стихов я отрясаю
на сопротивление вражеских сердец,
и хладное дыхание столетий
ласкает мой горячий лоб,
пока в величественное забвенье
уходят дорогие имена.
Перевод с испанского: Алексей Эйснер
Картина Давид Альфаро Сикейрос. Фрагмент стенной росписи От порфиризма к революции
Оригинал здесь
| |
Сесар Вальехо. Чёрные герольды.
Бывает, жизнь так больно бьет…
Как передать тебе не знаю!
Как будто ненавидит Бог,
И будто здесь он перед вами.
В душе судьбы коловорот
Выносливому след оставит...
Ударов мало, но они
На сердце раны открывают.
Оставят пагубный свой след
И в самой крепкой пояснице.
Лицо свирепое для них
На растерзание годится.
Возникнут в виде жеребят,
Как варвары, табун растопчет.
Иль будет чёрный человек,
Герольд, глашатай Смерти тощей.
Падение Крестов души –
Судьба святую веру разрушает.
Болезненны судьбы шлепки,
Как боль, горящих караваев.
О, бедный, бедный человек!
Так лишь глаза он поднимает,
Как в тот же миг из-за плеча
Он оплеуху получает.
Его глаза, как лужица вины,
Пережитое отражают.
Бывает, жизнь так больно бьет…
Как передать тебе не знаю!
Перевод с испанского: Наталья Переляева
Звуковой файл оригинала стихотворения здесь
Дальше >>
Оригинал здесь
|
|
