|
Антонио Мачадо. На берегах Дуэро
В тот день я отыскал в долине
Тропу, ведущую к вершине,
И долго по буграм горы,
Изнемогая от жары,
Скользя, и от лучей палящих
Ища защиты в чахлых чащах,
Взбирался в каменную высь,
Но вот, всей грудью опершись
На трость, как на пастуший посох,
К орлиным гнёздам на утёсах
Я вышел, пот утёр с лица
И дух лаванды, чабреца,
Шалфея, мяты, розмарина
Вдохнул. Отсюда вся долина
Была видна: нетороплив
Парил над нею серый гриф,
И тень его плыла по склонам,
Внизу горел клинком калёным
Хребта зазубренный гранит,
Тяжелый холм лежал как щит,
Разбитый в битвах кабальеро,
А русло мощное Дуэро
Охватывало в полукруг
Бойницы Сории, как лук
Кастильский, стянутый до звона,
Грозящий замкам Арагона.
Земля моя, долина славы!
Ещё шумят твои дубравы,
Ещё на поймах голубых
Пасутся овцы, тучный бык
Траву жуёт, пригнувши шею,
Грохочет мельница, за нею
Теснятся лодки на реке,
Возниц фигурки вдалеке
Лошадок сонных понукают
И длинный мост пересекают,
И отливает серебром
Вода под каменным мостом,
Вливаясь в узкие аркады,
А на душе моей отрады,
Дуэро, нет! Как мне ни люб
Кастилии могучий дуб,
Чью ты вспоила сердцевину,
Уж он увял наполовину
Среди запущенных садов,
Пустых полей, сухих лугов,
Селений, брошенных навеки,
Чьи обитатели, как реки,
От родников своей земли
В моря чужие истекли.
Кастилия, твой дух надменный
Веками глух к делам вселенной!
Ты спишь, и оживает в грёзах
Далекий гул сражений грозных:
Игра мечей, круговорот
Огня и стали, гор и вод;
И снова ты страна народа,
Что с кличем – смерть или свобода!
Свой жребий выбирает сам,
Бросая вызов небесам.
Земля, вспоившая немало
Героев грозных, ты устала:
Давным-давно под камнем спит
Твой лучший сын – опальный Сид,
Что, с королём делясь добычей,
Смиренно, как велел обычай,
Ему Валенсию вручил
И с тем прощенье получил.
Давно на звонкие дублоны
Ты снаряжала галеоны
И созывала сыновей
В набег за тридевять морей;
И, внемля твоему призыву,
Они слетались на поживу
Под стать лихому воронью,
Но львам подобные в бою!
Давно со стен монастырей
Монахи, в святости своей
Вскормлённые похлебкой пресной,
Оглядывали свод небесный,
И видели в огнях светил
Бурлящий Ганг и сонный Нил,
Прислушиваясь издалека
К шумящим гаваням Востока,
И точно зная наперёд –
Кто с миром, кто с войной идёт.
Кастилия, твой дух надменный,
Веками глух к делам вселенной!
Темнеет. С колокольни дальней
Уже звонят. Из норки скальной
Две ласки выглянули вдруг.
Чреда угрюмая старух
По площади ползёт к вечерне.
Зажёгся огонёк в таверне
И светит, слаб и одинок,
В безлюдье поля и дорог…
Перевод с испанского: Никита Винокуров
Издано на mir-es.com
04 02 2010 г.
Свидетельство о публикации N107530
Потас Олег. Покрова на Нерли
| |
Рубен Мартинес Вильена. Мотивы неясной печали
О немощность сознанья, бессилие решиться
облечь в стихотворенье неясные догадки.
И нет конца печали: не рвётся вереница
похожих дней, текущих в трагическом порядке.
Желанного покоя и жаждать и страшиться:
в нём наше отреченье от вековечной схватки
с самим собой, с устами, которым ласка снится,
и с горстью малых истин, и с бездною Загадки.
Страдать за всё: за тщетность бесплодных осмыслений,
за то, что сердце друга в жестоком отдаленье,
за хладный ум Паллады в порыве Аполлона…
И в постоянной тяге к непостижимой шири
быть вечно одиноким и жить уединённо —
быть строчкой, для которой нет рифмы в целом мире!
Перевод с испанского: Павел Грушко
Издано на mir-es.com
22 02 2013 г.
Свидетельство о публикации N107824
<< Дальше >>
|
|
