Я думаю чувством, а чувствую — мыслью.
Крылатая песня, гнездись на земле
и, чтобы не сгинуть в заоблачной выси,
заботься о мощном крыле.
Бесплотное облако ветра боится.
Бесплоден бездумный полёт.
Поэзия — это не музыка. Только
весомое слово живет.
Прочувствовать — значит понять и осмыслить.
Кто чистое чувство возвел в идеал,
тот к истинной влаге источника чувства,
наверное, не приникал.
Красивой одеждою мысль не украсишь.
Поэт — он ваятель. Поэт — не портной.
Чтоб мир оценил совершенство идеи,
яви её миру нагой.
Поэт — это вовсе не тот, кто оденет
духовное зримою плотью, а тот,
кто душу сумеет увидеть под плотью,
кто форме значенье найдёт.
Наука — и та суесловна. Печётся
она не о правде, но о правоте,
а истину только поэт постигает
в слепящей её наготе.
Ищи обнаженности трепетный профиль
и знай, наготу облекая в туман,
что даже туману нужны очертанья,
иначе — он просто обман.
Лепи же воздушную песню из глины,
пусть с глубью подружится в ней высота.
Язык — это мысль во плоти, и разумна
земная его красота.
Да здравствует мысль! Мимолетную грёзу
исканием истины обремени!
Пусть даже туман под резцом у поэта
окажется камню сродни! Сергей Гончаренко. Поэтическое кредо | |
|
Мануэль дель Кабраль. Гостья птиц
Мне хорошо, потому что
Болен сегодня поэзией,
Ранен я рифмами в сердце.
Знаю, что этот вечер
Подарит мне её пенье.
Храню в памяти близко,
Что кроется в её горле:
Синие, синие лужицы, синее, чем те,
Что топчут волы и погонщики;
Чудесные земли варваров
В сосновом гитары корпусе;
Письма морской стихии,
Что разобрать по силам
Лишь морякам во сне.
Я знаю, что своим клювом
Подталкивает она утро,
Как тёплый попутный ветер,
Барашки в воде взбивая,
Толкает корабль по реке.
Я понимаю, что если
Слова движутся ею,
То падают на землю вещи
С последовательной бесполезностью,
Как зрелые с яблони яблоки,
Несущие неизбежно
Частицу Бога в себе.
Но, если б она не видела
И не касалась бы этого,
Тогда её присутствие
Трудно понять было б мне.
К нам не всегда спускается,
Но непременно купается
В текущей из глаза слезе.
Перевод с испанского: Наталья Переляева
Картина Илья Архипов
Оригинал здесь
| |
Хосе Марти. Любовь большого города
Кузнечный горн и скорость — наше время!
Несётся голос с быстротою света.
И молния в высоком шпиле тонет,
Словно корабль в бездонном океане,
И человек на легком аппарате,
Как окрылённый, рассекает воздух.
Лишённая и тайны и величья,
Любовь, едва родившись, умирает
От пресыщенья. Город — это клетка,
Вместилище голубок умерщвлённых
И алчных ловчих. Если бы разверзлись
Людские груди и распалась плоть,
То там внутри открылось бы не сердце,
А сморщенный, засохший чернослив.
Здесь любят на ходу, на улицах, в пыли
Гостиных и бульваров. Дольше дня
Здесь не живут цветы. Где скромная краса,
Где дева чистая, которая готова
Скорее смерти вверить свою руку,
Чем незнакомцу? Где живое сердце,
Что выскочить стремится из груди?
Где наслаждение в служенье даме?
Где радость в робости? И тот блаженный миг,
Когда приблизившись к порогу милой,
Заплачешь вдруг от счастья, как дитя?
Где взгляд, тот взгляд, что на лице девичьем
Румянец в ярый пламень превращает?
Все это вздор! И у кого есть время
Быть рыцарем! Пусть украшеньем служит,
Как золотая ваза иль картина,
Красавица в салоне у магната.
А жаждущий пускай протянет руку
И отопьёт из первого бокала[1],
Который подвернётся, а потом
Бокал пригубленный швырнёт небрежно
На землю, в грязь. И дегустатор ловкий
В венке из миртов и с пятном кровавым,
Невидимым на доблестной груди,
Своей дорогой дальше зашагает.
Тела уж не тела — ошмётки плоти,
Могилы и лохмотья. Ну, а души
Напоминают не прекрасный плод,
Который не спеша душистым соком
На материнской ветке набухает,
А те плоды, которые до срока
Срывают и выносят на продажу.
Настало время губ сухих, ночей
Бессонных, жизней недозрелых,
Но выжатых ещё до созреванья.
Мы счастливы… Да счастливы ли мы?
Меня пугает город. Здесь повсюду
Пустые иль наполненные чаши.
И страшно мне. Я знаю, в них вино
Отравлено, и в плоть мою и в вены,
Как демон мстительный, оно вопьётся.
Того напитка жажду я, который
Мы разучились пить. Знать, мало я страдал
И не могу ещё сломать ограду,
Скрывающую виноградник мой.
Пусть жалких дегустаторов порода
Хватает эти чаши, из которых
Сок лилий можно жадными глотками
Испить без состраданья или страха.
Пусть они пьют, я пить не буду с ними.
Я добрый человек, и я боюсь.
Перевод с испанского: Валерий Столбов
Дальше >>
Оригинал здесь
|
|
