Цель перевода состоит не в подгонке текста под чьё-то восприятие, а в сохранении содержания, функций, стилевых, стилистических, коммуникативных и художественных ценностей оригинала. И если эта цель будет достигнута, то и восприятие перевода в языковой среде перевода будет относительно равным восприятию оригинала в языковой среде оригинала. Преувеличение роли коммуникативно-функционального фактора в переводе приводит к размыванию внутреннего содержания, информативной сути самого текста, оригинала и перевода. Венедикт Степанович Виноградов | |
|
Хайме Сабинес. Комната в нижнем этаже
Шкаф, зеркало, окно.
И ни одной звезды. Ночь, как всегда.
Я, притупив жевательной резинкой голод,
мечтаю, жду, надеюсь...
На улице полно людей.
Ещё немного - и начнёт светать.
Туман редеет.
Иссохшая земля. Деревья зябнут, вздрагивая чутко.
У берега застыла стая рыб, прозрачных, как вода.
Дремота гнезд, согретых уснувшими голубками.
А здесь нет женщины. И сердце цепенеет.
Мне не хватает ее тепла, движений, слов.
Ночь ощетинилась молчаньем.
На стены наползают тени,
похожие на мертвецов.
Ведь здесь укачивала нас вода.
Плоть нежную в объятьях угловатых.
Мой взгляд тонул в её зрачках.
Мы вместе умирали много раз перед рассветом.
Я вспоминаю, что запомнил - имя, губы и смех в глазах,
воздушность платья, лето...
И сладкое тепло ее груди,
и это расстоянье меж сосков,
измеренное сотней долгих поцелуев,
а меж зрачков - биенье сердца и две слезы.
Я так люблю её. До самой глубины глубин.
И до последних взмахов крыла над пропастью,
когда душа и плоть едины.
И плоть уже не плоть.
И не душа - душа.
Жизнь так нелепа без любви. Я понял это.
И я люблю её жестокость, нежность... И чистоту!
Той ночи не хватает. Пусто.
А голос скрипки летит ко мне сквозь темноту.
Вчера я видел двух девочек перед витриной.
Они причесывались на ветру. На них смотрели
через стекло нагие манекены.
Три года сердце падало, заслышав паровозный зов.
Сегодня это просто
машины свист обыкновенный.
И лучше сразу, навсегда проститься
со всеми днями, встречами, мгновеньями,
когда они ещё озарены неомраченной кровью.
Вся кровь моя отравлена тоской.
Повсюду хмурый сумрак.
Бессонница прокурена насквозь.
Печальная постель.
И я теперь другой...
И вот я снова заставляю руку писать
и спорить с тишиной.
Перевод с испанского: Ирина Копостинская
Издано на mir-es.com
17 04 2010 г.
Свидетельство о публикации N107583
Альберто Панкобро.
| |
Моравия Очоа. Сонеты с пропусками 1
Нет истории движущейся теперь и следа,
Нет звезды, нет жажды, пустота.
Время выдаёт луну из серебряной сети,
Не предупреждая о том, что забрало на свете.
Овчарка, быть может, знала кроткости путь,
И счастье её — зрелость, расцвет,
Юношеской нежностью новую радость вдохнуть,
Теперь лишь чистое поле, где страха нет.
Я посеяла тишину — теперь собираю её,
Ракушки, и жизнь, и луну, и моря простор.
Я создаю время и пространство, сея и сея,
Чтобы утолить его жажду, его разговор.
Я принимаю его в теле, как прилив, как дар,
Как солёное слово, как вечный напев.
И нет больше колючек, и нет больше кар,
Лишь ритм, и покой, и звездопад снов.
Из неопубликованной книги: «Этот аромат, одетый в фиалки», 1995
Перевод с испанского: Ирина Си
Издано на mir-es.com
17 12 2025 г.
Свидетельство о публикации N108018
<< Дальше >>
|
|
