|
Джоконда Белли. И вот рождается предлог...
И вот рождается предлог —
Усталый слог в промокшей тьме,
Чтоб на устах возник тот слог,
Как выдох на сыром стекле.
А ночь нежна, влажна, тиха,
Как тот цветок, что, не дыша,
Раскрыл сейчас свои глаза
И гнётся, с лёгкостью дрожа.
В его пульсирующий шёлк
Я завернулась в глуби сна,
Где времени исчез поток,
И стала надписью черта.
Покуда ветер, гость с полей,
Меня, как семя, не умчит
Сквозь горький дым чужих полей
Туда, где новый сад лежит.
Чтоб дать цветенье в мгле чужой
Неведомым, чужим полям.
И, может статься, в той дали
Я стану девушкой земли,
Что слушает в полдневный час,
Когда часть Никарагуа спит,
Рассказы, что звучат для нас,
Баллады, что земля хранит.
Рождающейся, тёплой и сырой,
Вплетаясь вся в её глубины,
Как жизнь зелёная, с долиной
Тех пышных тропиков, всего,
Что любит влагу, как лианы,
Как листья, свёрнутый покров,
Наш вечный, райский сад листвы,
Куда не ступим больше мы.
Мы завернулись в них, мы – в снах,
Когда изгнание пришло,
Неся не память, а лишь страх
И это влажное тепло.
Перевод с испанского: Ирина Си
Издано на mir-es.com
03 02 2026 г.
Свидетельство о публикации N108022
Густав Климт. Дерево
| |
Густаво Валькарсель. Хавьеру Эро
Хавьер, ты стоишь передо мной
в Москве, на площади Маяковского,
и, запрокинув голову,
нежно улыбаешься небу.
Я гляжу на тебя в упор
и почти предчувствую роковую реку,
в которой тебе суждено утонуть,
захлебнуться свинцовой струей.
Я в долгу перед твоим дыханьем:
я не сквитался с оборвавшей его пулей.
Я в долгу перед твоей душой,
кровоточащей расстрелянными стихами.
И поэтому, Хавьер, я тебе говорю
без всяких там элегических выспренностей:
нет уже на свете того дома,
куда ты приходил ко мне в гости
и где мы поднимали чашу
за славу и здравие жизни.
Я бреду по земле, где деревья,
где деревья — деревья! — ведут меня за руку
к твоей пролившейся крови.
Между прочим, Артуро уезжает в Европу,
а Сесар все так же посмеивается надо всем,
ну а я—я пытаюсь продолжать жить,
чтобы продолжала жить вместе со мной
память о тебе.
И знаешь что, Хавьер?
Может быть, это и странно,
но смерч твоей смерти
повсюду укоренил твою жизнь:
ты врос корнями в Перу,
и никто не сможет убить тебя снова.
Хавьер, я молча глотаю слёзы,
и каждая строчка свербит во мне,
как вчерашнее наше рукопожатье.
И всё же я себя пересилю:
твоя нескончаемая юность
переполняет мне грудь воздухом надежды,
и ты снова стоишь передо мной —
в Москве, на площади Маяковского.
Перевод с испанского: Сергей Гончаренко
Издано на mir-es.com
01 09 2017 г.
Свидетельство о публикации N107971
<< Дальше >>
|
|
