|
Федерико Гарсиа Лорка. Это - пролог
В этой книге всю душу
я хотел бы оставить.
Эта книга со мною
на пейзажи смотрела
и святые часы прожила.
Как больно за книги!
Нам дают они в руки
и розы, и звёзды,
и медленно сами уходят.
Как томительно видеть
те страданья и муки,
которыми сердце
свой алтарь украшает!
Видеть призраки жизней,
что проходят - и тают,
обнаженное сердце
на бескрылом Пегасе;
видеть жизнь, видеть смерть,
видеть синтез вселенной:
встречаясь в пространстве,
сливаются вместе они.
Стихотворная книга -
это мертвая осень;
стихи - это черные листья
на белой земле,
а читающий голос -
дуновение ветра:
он стихи погружает
в грудь людей, как в пространство.
Поэт - это дерево
с плодами печали:
оно плачет над тем, что любит,
а листья увяли.
Поэт - это медиум
природы и жизни, -
их величие он раскрывает
при помощи слов.
Поэт понимает
всё, что непонятно,
и ненависть противоречий
называет он дружбой.
Он знает: все тропы
равно невозможны,
и поэтому ночью по ним
он спокойно идёт.
По книгам стихов,
среди роз кровавых,
печально проходят
извечные караваны;
они родили поэта,
и он вечерами плачет,
окруженный созданьями
собственных вымыслов.
Поэзия - горечь,
мёд небесный, - он брызжет
из невидимых ульев,
где трудятся души.
Она - невозможность,
что внезапно возможна.
Это арфа, но струны -
пламена и сердца.
Она - жизнь, по которой
мы проходим с тоскою,
надеясь, что кормчий
без руля проведёт наш корабль.
Стихотворные книги -
это звёзды, что в строгой
тишине проплывают
по стране пустоты
и пишут на небе
серебром свои строки.
О глубокое горе -
и навек, без исхода!
О страдальческий голос
поющих поэтов!
Я хотел бы оставить
в этой книге всю душу...
Перевод с испанского: Сергей Гончаренко
Картина Дэвид Бэйли. Портрет мужчины
Оригинал здесь
| |
Хайме Сабинес. Комната в нижнем этаже
Шкаф, зеркало, окно.
И ни одной звезды. Ночь, как всегда.
Я, притупив жевательной резинкой голод,
мечтаю, жду, надеюсь...
На улице полно людей.
Ещё немного - и начнёт светать.
Туман редеет.
Иссохшая земля. Деревья зябнут, вздрагивая чутко.
У берега застыла стая рыб, прозрачных, как вода.
Дремота гнезд, согретых уснувшими голубками.
А здесь нет женщины. И сердце цепенеет.
Мне не хватает ее тепла, движений, слов.
Ночь ощетинилась молчаньем.
На стены наползают тени,
похожие на мертвецов.
Ведь здесь укачивала нас вода.
Плоть нежную в объятьях угловатых.
Мой взгляд тонул в её зрачках.
Мы вместе умирали много раз перед рассветом.
Я вспоминаю, что запомнил - имя, губы и смех в глазах,
воздушность платья, лето...
И сладкое тепло ее груди,
и это расстоянье меж сосков,
измеренное сотней долгих поцелуев,
а меж зрачков - биенье сердца и две слезы.
Я так люблю её. До самой глубины глубин.
И до последних взмахов крыла над пропастью,
когда душа и плоть едины.
И плоть уже не плоть.
И не душа - душа.
Жизнь так нелепа без любви. Я понял это.
И я люблю её жестокость, нежность... И чистоту!
Той ночи не хватает. Пусто.
А голос скрипки летит ко мне сквозь темноту.
Вчера я видел двух девочек перед витриной.
Они причесывались на ветру. На них смотрели
через стекло нагие манекены.
Три года сердце падало, заслышав паровозный зов.
Сегодня это просто
машины свист обыкновенный.
И лучше сразу, навсегда проститься
со всеми днями, встречами, мгновеньями,
когда они ещё озарены неомраченной кровью.
Вся кровь моя отравлена тоской.
Повсюду хмурый сумрак.
Бессонница прокурена насквозь.
Печальная постель.
И я теперь другой...
И вот я снова заставляю руку писать
и спорить с тишиной.
Перевод с испанского: Ирина Копостинская
Дальше >>
Оригинал здесь
|
|
