|
Габриэла Мистраль. Три дерева.
Три дерева у тропки
спилили и забыли дровосеки.
И вот они лежат, сплетясь ветвями,
и шепчутся, ослепшие навеки.
Закат им льет на раны
живую кровь свою, а ветер вешний
из свежих трещин пьет и вдаль уносит
смолы горчайшей аромат нездешний.
Одно из них, кривое,
к другому ветвь с трепещущей листвою
протягивает, и зияют раны,
как очи, полные немой мольбою.
Пускай они забыты дровосеком.
Уж вечереет. Я останусь с ними,
и ночью мне они наполнят сердце
кипящими слезами смоляными.
И станем мы под утро
неразличимы в погребальном дыме.
Перевод с испанского: Екатерина Хованович
Издано на mir-es.com
04 08 2009 г.
Свидетельство о публикации N107387
Ирини Инджибели. Вторжение
| |
Хорхе Каррера Андраде. Одиночество городов
Не зная своего номера.
Окруженный стенами и границами.
Под каторжной луной,
с привязанной к щиколотке вечной тенью.
Живые границы встают
на расстоянии одного шага от моих шагов.
Нет севера, нет запада, нет юга и востока,
есть только размноженное одиночество,
одиночество, разделенное на число людей.
Бег времени по часовой арене,
трамваев сияющая пуповина,
церкви с атлетическими плечами,
стены, читающие по складам два-три цветных слова, -
все это сделано из одинокого вещества.
Образ одиночества:
каменщик, поющий на лесах,
неподвижная небесная лужа.
Образы одиночества:
пассажир, погрузившийся в газету,
лакей, прячущий портрет на груди.
У города внешний вид минерала.
Городская геометрия не так красива,
как та, которую мы учили в школе.
Треугольник, яйцо, кубическая сахарная голова
просветили нас на празднике форм.
Только потом появилась окружность:
первая женщина и первая луна.
Где было ты, одиночество,
что я не знал тебя до двадцатилетнего возраста?
В поездах, в зеркалах, и на фотографиях
ты всегда рядом со мною.
Крестьяне не так одиноки,
потому что составляют одно с землею.
Деревья - их дети,
смену времен года они чувствуют собственным телом,
и примером им служат жития святых маленьких животных.
Это одиночество питается книгами,
прогулками, роялями и осколками толпы,
городами и небесами, завоеванными машинами,
листами пены,
разворачивающимися до границ моря.
Все изобретено.
Но нет ничего, что могло бы освободить нас от одиночества.
Карты хранят тайны чердаков.
Слезы сделаны для того, чтобы их выкуривать в трубке.
Старались похоронить одиночество в гитаре.
Известно, что оно проходит по неоплаченным квартирам,
что оно торгует платьем самоубийц
и что оно опутывает посланья, бегущие по телеграфной проволоке.
Перевод с испанского: Овадий Савич
Издано на mir-es.com
05 01 2011 г.
Свидетельство о публикации N107734
<< Дальше >>
|
|
