Кнопка меню в мобильных устройствах находится в левом верхнем углу экрана.
В разделе Каталоги — переводы испанской и латиноамериканской поэзии более чем 500 испаноязычных авторов, как известных, так и давно забытых или малоизвестных.
Я мог бы без конца приводить эти забавные и грустные промахи, но думаю, что и перечисленных достаточно.
Конечно, не такими ляпсусами измеряется мастерство переводчика. Люди, далёкие от искусства, ошибочно думают, что точность художественного перевода только и заключается в том, чтобы правильно и аккуратно воспроизводить все слова, какие имеются в подлиннике.
Это, конечно, не так.
Корней Чуковский
Сальвадор Диас Мирон. Sursum (Ввысь лат.)
Как сладостны мечты! Их озаренья страстям дают пьянящую безбрежность, лугам — надежду вечного цветенья, цветам — неувядающую нежность. Вот появилась радуга, как будто по мановенью мага. Половину небес пересекла она и, круто упав над берегом, впиталась в тину. Вот истина, что пестует сознанье, бунтующее сердце пожирая. Она как плод на дереве познанья: вкуси — и навсегда лишишься рая. Бард хоть и держит бой с исчадьем ада Химерой[1], что внушает небылицы, но там, где вихри, рифы, тени, надо к спасительной утопии стремиться. На статую Мемнона[2] из Египта подчас походит бард, но безутешный, когда его надежда уж разбита, он может стать зарёй чужой надежды.
Что мир наш? Воплощение Тантала. Об идеале попусту скорбит он, Сизифов камень катит вверх устало, а кровью Несса плащ его пропитан;[3] как жить, он от Вараввы[4] ждёт подсказки, но и Христа он обожает тоже, и, как пигмей, чей страх растёт гигантски, он у Прокруста корчится на ложе; давно грехи бесчестят его имя, и, чтоб их искупить, он брошен в пламя, терзаемый страстями роковыми, как Актеон[5] безжалостными псами; когда, то богохульствуя, то хныча, оковами звенит он, но при этом повёртывается эгоистично спиной к чужим страданиям и бедам, поэт-провидец над кострищем дымным сложить, пропеть обязан песнь такую, что освятить могла бы горним гимном не собственную скорбь, а мировую.
Свеча неугасимая, святая, что на алтарь бросает свет неровный и, жертвенно, неумолимо тая, тьму разгоняет в сумрачной часовне; диковинный сосуд, кадящий в храме, сосуд, что богом мудро был загадан как символ единенья с сыновьями, как вечная любовь: огонь и ладан; безумный Дон Кихот, один удало взывающий сквозь громы к правосудью с зазубренным мечом и без забрала, с разодранной, кровоточащей грудью; бессмертный Феникс, гордо над кострами кружащаяся царственная птица, которая сама ныряет в пламя, чтоб молодой из пепла возродиться, — вот что такое бард. А славить Граций, когда звучит повсюду, словно эхо, призыв «К оружью!» — значит распрощаться со званием певца и человека. . . . .
Примечания:
1 …с исчадьем ада // Химерой… — Химера — чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы, хвостом дракона (миф.). 2 Мемнон — согласно послегомеровским мифам, один из героев Троянской войны, царь эфиопов. Именем Мемнона греки называли статую египетского фараона Аменхотепа III, которая при восходе солнца издавала жалобный звук.
3 …кровью Несса плащ его пропитан… — По древнегреческому мифу, Геракл погиб, надев хитон, пропитанный кровью кентавра Несса.
4 Варавва — преступник, распятый вместе с Христом.
5 Актеон — мифический охотник, обращенный Артемидой в оленя и растерзанный собственными собаками.
Перевод с испанского: Владимир Васильев Издано на mir-es.com 07 03 2014 г. Свидетельство о публикации N107874
Муза эпической поэзии Каллиопа
Луис де Гонгора. Пасха девушкам мила, да прошла!
Пасха девушкам мила, да прошла!
Хохотуньи, попрыгуньи из квартала моего, бойтесь Времени — юницам только горе от него. Как бы вас не усыпила пышной молодости лесть! Из цветов увядших Время норовит гирлянды плесть.
Пасха девушкам мила, да прошла!
Годы быстрые несутся, легче ветра их крыла,— словно гарпии, уносят наши яства со стола. Не на это ли пеняет ароматный чудоцвет, растерявший на закате то, что дал ему рассвет?
Пасха девушкам мила, да прошла!
Вам заутреней казался вешней жизни перезвон, а уже вечерним звоном душу вам печалит он,— обесцветил ваши щечки, отнял блеск и легкий шаг, срок пришел, и ветхость ваша вас лишает юных благ.
Пасха девушкам мила, да прошла!
Та, чьи очи голубели, а коса златой была, нынче злится, желтолица, не глядится в зеркала, потому что лоб атласный и младая кожа щек, как епископская ряса — в складках вдоль и поперек.
Пасха девушкам мила, да прошла!
А другая, у которой лишь один остался зуб (да и этому могилой стал намедни жидкий суп), так воскликнула, рыдая: «Мой единственный зубок! Ты ли белизной жемчужной женихов ко мне не влек!»
Пасха девушкам мила, да прошла!
И поэтому, глупышки, прежде, чем придет пора разменять златые косы на кудель из серебра,— любят вас — и вы любите, навострите зоркий глаз: иль не видите, что рядом кое-кто проворней вас?
Пасха девушкам мила, да прошла!
Перевод с испанского: Павел Грушко Издано на mir-es.com 24 03 2012 г. Свидетельство о публикации N107759
