Цель перевода состоит не в подгонке текста под чьё-то восприятие, а в сохранении содержания, функций, стилевых, стилистических, коммуникативных и художественных ценностей оригинала. И если эта цель будет достигнута, то и восприятие перевода в языковой среде перевода будет относительно равным восприятию оригинала в языковой среде оригинала. Преувеличение роли коммуникативно-функционального фактора в переводе приводит к размыванию внутреннего содержания, информативной сути самого текста, оригинала и перевода. Венедикт Степанович Виноградов | |
|
Хайме Сабинес. Комната в нижнем этаже Шкаф, зеркало, окно. И ни одной звезды. Ночь, как всегда. Я, притупив жевательной резинкой голод, мечтаю, жду, надеюсь... На улице полно людей. Ещё немного - и начнёт светать. Туман редеет. Иссохшая земля. Деревья зябнут, вздрагивая чутко. У берега застыла стая рыб, прозрачных, как вода. Дремота гнезд, согретых уснувшими голубками. А здесь нет женщины. И сердце цепенеет. Мне не хватает ее тепла, движений, слов. Ночь ощетинилась молчаньем. На стены наползают тени, похожие на мертвецов. Ведь здесь укачивала нас вода. Плоть нежную в объятьях угловатых. Мой взгляд тонул в её зрачках. Мы вместе умирали много раз перед рассветом. Я вспоминаю, что запомнил - имя, губы и смех в глазах, воздушность платья, лето... И сладкое тепло ее груди, и это расстоянье меж сосков, измеренное сотней долгих поцелуев, а меж зрачков - биенье сердца и две слезы. Я так люблю её. До самой глубины глубин. И до последних взмахов крыла над пропастью, когда душа и плоть едины. И плоть уже не плоть. И не душа - душа. Жизнь так нелепа без любви. Я понял это. И я люблю её жестокость, нежность... И чистоту! Той ночи не хватает. Пусто. А голос скрипки летит ко мне сквозь темноту. Вчера я видел двух девочек перед витриной. Они причесывались на ветру. На них смотрели через стекло нагие манекены. Три года сердце падало, заслышав паровозный зов. Сегодня это просто машины свист обыкновенный. И лучше сразу, навсегда проститься со всеми днями, встречами, мгновеньями, когда они ещё озарены неомраченной кровью.
Вся кровь моя отравлена тоской. Повсюду хмурый сумрак. Бессонница прокурена насквозь. Печальная постель.
И я теперь другой... И вот я снова заставляю руку писать и спорить с тишиной.
Перевод с испанского: Ирина Копостинская Издано на mir-es.com 17 04 2010 г. Свидетельство о публикации N107583

Альберто Панкобро.
| |
Моравия Очоа. Сонеты с пропусками 1 Нет истории движущейся теперь и следа, Нет звезды, нет жажды, пустота. Время выдаёт луну из серебряной сети, Не предупреждая о том, что забрало на свете.
Овчарка, быть может, знала кроткости путь, И счастье её зрелость, расцвет, Юношеской нежностью новую радость вдохнуть, Теперь лишь чистое поле, где страха нет.
Я посеяла тишину теперь собираю её, Ракушки, и жизнь, и луну, и моря простор. Я создаю время и пространство, сея и сея, Чтобы утолить его жажду, его разговор.
Я принимаю его в теле, как прилив, как дар, Как солёное слово, как вечный напев. И нет больше колючек, и нет больше кар, Лишь ритм, и покой, и звездопад снов.
Из неопубликованной книги: «Этот аромат, одетый в фиалки», 1995
Перевод с испанского: Ирина Си Издано на mir-es.com 17 12 2025 г. Свидетельство о публикации N108018
<< Дальше >>
|
|