|
Джоконда Белли. И вот рождается предлог... И вот рождается предлог Усталый слог в промокшей тьме, Чтоб на устах возник тот слог, Как выдох на сыром стекле.
А ночь нежна, влажна, тиха, Как тот цветок, что, не дыша, Раскрыл сейчас свои глаза И гнётся, с лёгкостью дрожа.
В его пульсирующий шёлк Я завернулась в глуби сна, Где времени исчез поток, И стала надписью черта.
Покуда ветер, гость с полей, Меня, как семя, не умчит Сквозь горький дым чужих полей Туда, где новый сад лежит.
Чтоб дать цветенье в мгле чужой Неведомым, чужим полям. И, может статься, в той дали Я стану девушкой земли,
Что слушает в полдневный час, Когда часть Никарагуа спит, Рассказы, что звучат для нас, Баллады, что земля хранит.
Рождающейся, тёплой и сырой, Вплетаясь вся в её глубины, Как жизнь зелёная, с долиной Тех пышных тропиков, всего,
Что любит влагу, как лианы, Как листья, свёрнутый покров, Наш вечный, райский сад листвы, Куда не ступим больше мы.
Мы завернулись в них, мы – в снах, Когда изгнание пришло, Неся не память, а лишь страх И это влажное тепло.
Перевод с испанского: Ирина Си Издано на mir-es.com 03 02 2026 г. Свидетельство о публикации N108022

Густав Климт. Дерево
| |
Густаво Валькарсель. Хавьеру Эро Хавьер, ты стоишь передо мной
в Москве, на площади Маяковского,
и, запрокинув голову,
нежно улыбаешься небу.
Я гляжу на тебя в упор
и почти предчувствую роковую реку,
в которой тебе суждено утонуть,
захлебнуться свинцовой струей.
Я в долгу перед твоим дыханьем:
я не сквитался с оборвавшей его пулей.
Я в долгу перед твоей душой,
кровоточащей расстрелянными стихами.
И поэтому, Хавьер, я тебе говорю
без всяких там элегических выспренностей:
нет уже на свете того дома,
куда ты приходил ко мне в гости
и где мы поднимали чашу
за славу и здравие жизни.
Я бреду по земле, где деревья,
где деревья — деревья! — ведут меня за руку
к твоей пролившейся крови.
Между прочим, Артуро уезжает в Европу,
а Сесар все так же посмеивается надо всем,
ну а я—я пытаюсь продолжать жить,
чтобы продолжала жить вместе со мной
память о тебе.
И знаешь что, Хавьер?
Может быть, это и странно,
но смерч твоей смерти
повсюду укоренил твою жизнь:
ты врос корнями в Перу,
и никто не сможет убить тебя снова.
Хавьер, я молча глотаю слёзы,
и каждая строчка свербит во мне,
как вчерашнее наше рукопожатье.
И всё же я себя пересилю:
твоя нескончаемая юность
переполняет мне грудь воздухом надежды,
и ты снова стоишь передо мной —
в Москве, на площади Маяковского.
Перевод с испанского: Сергей Гончаренко Издано на mir-es.com 01 09 2017 г. Свидетельство о публикации N107971
<< Дальше >>
|
|