Согласимся с философом Григорием Померанцем, не так давно утверждавшим: «Как бы ни развернулся кризис западной цивилизации, мы уже сегодня покатились по наклонной плоскости. И я думаю, что это надолго, быть может, так же надолго, как в Италии XVI века, в Испании XVII века, в Германии после Тридцатилетней войны». Далее он в образной форме, надеясь на соединение в русском человеке «донкихотского» (романтического) и «гамлетовского» (всё-таки рассудочного, рефлектирующего) начал уповал на возможность выхода из хаоса в космос: «Только одна остаётся надежда: на взрыв духовных сил, не признающих власти социального упадка. В период упадка в Италии творили Леонардо, Микеланджело, Рафаэль… …В разорённой, уничтоженной Германии, потерявшей две трети своего населения, творил Иоганн Себастьян Бах. А время Рублёва?» Вячеслав Куприянов | |
|
Сесар Вальехо. Верь зрительной трубе, а не глазам… Верь зрительной трубе, а не глазам, верь лестнице, но никогда ступенькам, крылу — не птице, и верь себе, себе и лишь себе.
Верь лишь стакану, чаше — не вину, верь трупу — не живому, злодейству — не злодею, и верь себе, себе и лишь себе.
Верь только многим, а не одному, верь брюкам — не ногам, руслу, а не теченью, и верь себе, себе и лишь себе.
Верь окнам, но не доверяй дверям, поверь не в девять месяцев, а в мать, в судьбу, а не в счастливый жребий, и верь себе, себе и лишь себе.
Перевод с испанского: Эдуард Гольдернесс Издано на mir-es.com 15 02 2012 г. Свидетельство о публикации N107754

Anonimo del XIX secolo Fanciullo che legge Don Chisciotte
| |
Ида Грамко. Сестра моя, улитка... Сестра моя, улитка, моё подобие, но всё ж — улитка… Твоё обличье так изящно-лаконично: в нём нет изъянов и в нём нет излишеств. А в человеческой душе всего избыток: каких там только нет зигзагов и извивов! То нет предела ей, то до предела сжата, то всем пресыщена, то вновь чего-то жаждет… И там, где мы живём, — как от сквозного ветра, от собственной души нам никуда не деться! И в наших раковинах стены из известки — мы их изобрели. Но для чего? Чтоб просто прибавить к сумме наших одиночеств ещё одно. Как, снова расставанье? Молчи, любовь: всё наше — там, вдали. Коснись размытых черт, лови, что уловимо. «Люблю, люблю!» — твердит мне чистый лист. Лишь беспредельное — неповторимо.
Перевод с испанского: Инна Чежегова Издано на mir-es.com 02 05 2010 г. Свидетельство о публикации N107594
<< Дальше >>
|
|