|
Габриела Мистраль. Цветная пляска
За неистовой лазурью –
сумасшедший изумруд,
карнавальной полны дурью,
ноги сами в пляс несут.
Отцветут ультрамарины –
зелень тотчас вступит в пляс:
цвет фисташки, цвет оливы
и лимона вырви-глаз.
Ах, какая красота!
Все цвета – скорей сюда!
Красный, пламенный, пунцовый,
- роз оттенки и гвоздик, -
приз оспаривать готовы,
оттеснив зеленых вмиг.
Слиты алый и пурпурный,
кто прекрасней – сам смотри:
пляшет красное так бурно,
что сгорает изнутри.
Безрассудна красота!
Все цвета – скорей сюда!
Перед желтым в пышном платье
все расступятся скорей,
словно шествует на праздник
Агамемнон, царь царей.
В честь бессмертных и живущих -
пляс лучей над головой,
позолотой очи жгущих
и шафрановой пыльцой.
Упоительна мечта!
Все цвета – скорей сюда!
Постепенно меркнут краски,
их уносит господин,
устроитель этой пляски –
Солнце, царственный павлин.
Лица меркнут, все уходят,
вот и нам пришёл конец...
Счет закончится, как только
вычтет сам себя Творец!
Перевод с испанского: Лариса Кириллина
Картина Александр Кардашук. Создатель миров
Оригинал здесь
| |
Федерико Гарсия Лорка . Сомнамбулический романс
Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески.
Далекий парусник в море,
далекий конь в перелеске.
Ночами, по грудь в тумане,
она у перил сидела -
серебряный иней взгляда
и зелень волос и тела.
Любовь моя, цвет зеленый.
Лишь месяц цыганский выйдет,
весь мир с нее глаз не сводит -
и только она не видит.
Любовь моя, цвет зеленый.
Смолистая тень густеет.
Серебряный иней звездный
дорогу рассвету стелет.
Смоковница чистит ветер
наждачной своей листвою.
Гора одичалой кошкой
встает, ощетиня хвою.
Но кто придет? И откуда?
Навеки все опустело -
и снится горькое море
ее зеленому телу.
- Земляк, я отдать согласен
коня за ее изголовье,
за зеркало нож с насечкой
и сбрую за эту кровлю.
Земляк, я из дальней Кабры
иду, истекая кровью.
- Будь воля на то моя,
была бы и речь недолгой.
Да я-то уже не я,
и дом мой уже не дом мой.
- Земляк, подостойней встретить
хотел бы я час мой смертный -
на простынях голландских
и на кровати медной.
Не видишь ты эту рану
от горла и до ключицы?
- Все кровью пропахло, парень,
и кровью твоей сочится,
а грудь твоя в темных розах
и смертной полна истомой.
Но я-то уже не я,
и дом мой уже не дом мой.
- Так дай хотя бы подняться
к высоким этим перилам!
О дайте, дайте подняться
к зеленым этим перилам,
к перилам лунного света
над гулом моря унылым!
И поднялись они оба
к этим перилам зеленым.
И след остался кровавый.
И был от слез он соленым.
Фонарики тусклой жестью
блестели в рассветной рани.
И сотней стеклянных бубнов
был утренний сон изранен.
Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески.
И вот уже два цыгана
стоят у перил железных.
Полынью, мятой и желчью
дохнуло с дальнего кряжа.
- Где же, земляк, она, - где же
горькая девушка наша?
Столько ночей дожидалась!
Столько ночей серебрило
темные косы, и тело,
и ледяные перила!
С зеленого дна бассейна,
качаясь, она глядела -
серебряный иней взгляда
и зелень волос и тела.
Баюкала зыбь цыганку,
и льдинка луны блестела.
И ночь была задушевной,
как тихий двор голубиный,
когда патруль полупьяный
вбежал, сорвав карабины...
Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески.
Далекий парусник в море,
далекий конь в перелеске.
Перевод с испанского: Анатолий Гелескул
Звуковой файл оригинала стихотворения здесь
Звуковой файл песни на испанском языке здесь
Дальше >>
Оригинал здесь
|
|
