Перевод грешит избытком
Чувств ненужных, слов напрасных?
Золотым пылился слитком
Автор текста, это ясно.
Чисты помыслы пытливо
Препарируют искусство
И узреть стремятся диво,
И найти мечтают чувство.
В каждой строчке — ощутимый
Терпкий привкус перевода.
Матерьяльность мыслей — мимо,
Стайка рвётся к небосводу.
Богатеет, тяготеет
Перевод к душе — не к телу.
Вот строка уже алеет
Рдяной гроздью сладко-зрелой.
Рифмы близко, рифмы строги,
Бубны бьют, литавры рядом,
Уж катрены - недотроги
Всех окидывают взглядом.
Чуждо им высокомерье,
Коль удача поспевает.
Автор текста, в чудо веря,
Пять столетий ждал.
Бывает... Валерия Суворова | |
|
Антонио Мачадо. Не для нас созиданье, сказал ты? Не для нас созиданье, сказал ты? Эй, гончар, а твои кувшины? Знай лепи их, и что тебе в том, что не можешь ты сделать глины!
Перевод с испанского: Овадий Савич Издано на mir-es.com 10 02 2010 г. Свидетельство о публикации N107535

Лоуренс Альма-Тадема.
| |
Хорхе Луис Борхес. Тамерлан (1336 -1405) От мира этого моя держава: Тюремщики, застенки и клинки - Непревзойденный строй. Любое слово Моё как сталь. Незримые сердца Бесчисленных народов, не слыхавших В своих далеких землях обо мне, - Моё неотвратимое орудье. Я, пастухом бродивший по степям, Крепил мой стяг над персепольским валом И подводил напиться скакунов К теченью то ли Окса, то ли Ганги. В час моего рожденья с высоты Упал клинок с пророческой насечкой; Я был и вечно буду тем клинком. Я не щадил ни египтян, ни греков, Губил неутомимые пространства Руси набегами моих татар, Я громоздил из черепов курганы, Я впряг в свою повозку четырёх Царей, не павших в прах передо мною. Я бросил в пламя посреди Алеппо Божественный Коран, ту Книгу Книг, Предвестье всех ночей и дней на свете. Я, рыжий Тамерлан, сжимал своими Руками молодую Зенократу, Безгрешную как горные снега. Я помню медленные караваны И тучи пыли над грядой песков, Но помню закопчённые столицы И прядки газа в тёмных кабаках. Я знаю всё и всё могу. В чудесной, Ещё грядущей книге мне давно Открыто, что умру, как все другие, Но и в бескровных корчах повелю Своим стрелкам во вражеское небо Пустить лавину закалённых стрел И небосклон завесить чёрным платом Чтоб знал любой живущий на земле: И боги смертны. Я - все боги мира. Пускай другие ищут гороскоп, Буссоль и астролябию в надежде Найти себя. Я сам все звезды неба. С зарей я удивляюсь, почему Не покидаю этого застенка, Не снисхожу к призывам и мольбам Гремучего Востока. В снах я вижу Рабов и чужаков: они Тимура Касаются бестрепетной рукой И уговаривают спать и на ночь Отведать заколдованных лепёшек Успокоения и тишины. Ищу клинок, но рядом нет его. Ищу лицо, но в зеркале - чужое. Теперь оно в осколках, я привязан. Но почему-то я не вижу плах И шей под вскинутыми топорами. Всё это мучит, но какой же прок Мне, Тамерлану, им сопротивляться? И Он, должно быть, вынужден терпеть. Я - Тамерлан, царящий над закатом И золотым восходом, но, однако...
Перевод с испанского: Борис Дубин
Издано на mir-es.com 02 03 2010 г. Свидетельство о публикации N107550
<< Дальше >>
|
|