|
Хосе Мария Эредиа. К Океану
Пусть волны, предвещая ураган,
Опять моё раскачивают ложе:
Я снова – в море! Есть ли что дороже,
Чем гул твоей кифары, Океан!
Я столько раз в мечтах, разгоряченный,
С восторгом наблюдал
Твой мощный бег. Я ветер твой соленый,
Твой воздух чудодейственный вбирал.
Ты – жизнь моя, спасение от муки,
Творения мистическая часть,
И счастлив я к груди твоей припасть
В конце одиннадцати лет разлуки.
Надежды клад я, вынув из груди,
Твоим волнам вверяю:
Изменчив ты, но я пути не знаю,
Надежнее… веди ж меня, веди
К родным брегам, к равнинам плодородным,
Где ждут меня полей
Объятия, и матери моей
Слезами переполненная грудь…
Расслышит ли мой голос кто-нибудь
В морской дали, где мрачен небосклон,
Где бьет крылом и воет аквилон
И стонет на скрипящей мачте грот,
Дрожа натянутою тетивою,
И где корабль, пущенный стрелою,
То грудью пробивает толщу вод,
То вдруг взмывает с легкостью пера,
Лазурные одолевая стены,
Грохочет водопад, сверкает пены
Кипящая гора…
О, зрелища божественного миг –
Смешенье вихря, грохота, движенья!
Пусть оживляют чары вдохновенья
В разлуке онемевший мой язык.
Я чувствую перстов прикосновенья
К забытой лире, вновь
Гармонию вдыхаю и любовь:
Сны, смертному завещанные, где вы?
О новой помышляю я судьбе –
В тебе, о дивный Океан, в тебе,
Я черпаю теперь свои напевы!
Ты – Хаоса перворожденный сын!
Когда зажегся первый свет пред Богом,
Его – в кристалле чистом и глубоком –
Ты отразил один.
Когда наш мир прекрасный был готов
Издать свой первый крик,
Ты даровал ему своих валов
Торжественный язык.
Когда же мир приблизится к концу,
Дряхлея меж ухабов и колдобин,
Ты, Океан, останешься подобен
Нетронутому временем юнцу.
И шум твоих бушующих валов
Все так же будет жадно обнимать
Пустые пляжи гулких брегов,
Пока однажды не отхлынут воды…
Умолкнет бриз, вздыхая тяжело,
И ты, над миром наклонив чело,
Услышишь погребальный гимн Природы.
Супруг могучий Матери-Земли!
Она в твоих живительных объятьях
Раскрыла недра тайные свои,
И принесла дары, моля принять их.
Не будь твоих сокровищ, Океан,
Неиссякаемых – воды и жизни,
Что было бы? Удушливый туман
Над мертвою смердящею пустыней…
Дыханья твоего чистейший иней,
Сгущается в высоких облаках,
И ветер их разносит на крылах,
И проливает шумными дождями,
Больной Природе возвращая вновь
Утраченную свежесть и любовь
И украшая лик ее цветами.
Ты, Океан, зерцало звездной дали:
В тебе блистает серебром луна,
И сказочная ночь отражена
Под пологом сверкающей вуали.
Когда же солнце вечными огнями
По глади пробегает серебристой,
Глаза иных миров следят за нами
С Юпитера и Марса, и Венеры,
И радует их лик небесно-чистый
В твоих объятьях задремавшей Терры.
О, Океан, божественно-безбрежный!
Тот глуп и жалок, кто перед тобою,
Не преклонится. С юности мятежной
Твой образ, мне дарованный судьбою,
Я страстно полюбил,
Его в мечтах почти обожествил,
И вот теперь, как прежде,
Стою пред тобой в слепой надежде,
Что, песнь твою заслышав, злой тиран
Тоски меня гнетущей сгинет все же
И даст дышать… О, есть ли что дороже,
Чем гул твоей кифары, Океан!
Перевод с испанского: Никита Винокуров
Издано на mir-es.com
25 01 2013 г.
Свидетельство о публикации N107813
Фёдоров Михаил. Покоряя волны
| |
Сесар Вальехо. Чёрные герольды
В жизни бывают такие удары, такие…
Как гнев господень,
как будто, предчувствуя их,
всё исстрадавшееся хлынуло в душу потопом,
и кануло в ней, и затихло… Такие…
Редко, но всё же…
Они ложатся угрюмыми рытвинами
даже на грубые лица
и на спины самые сильные.
Может, Аттиловы это степные
гривастые скакуны,
а может, чёрные герольды смерти,
её посыльные.
Это крушенье самых высоких Христов души,
единственной веры, которую рок
хулит и карает.
Эти удары в кровь, этот треск –
как будто в печи
хлеб наш насущный ещё у заслонки сгорает.
А человек!.. Бедный…бедный!
Так смотрят его глаза,
как будто вдруг за плечо
кто-то схватил его сзади –
глаза безумца – и всё, всё пережитое им,
лужицами вины у него застывает во взгляде.
В жизни бывают такие удары, такие…
Перевод с испанского: Марк Самаев
Издано на mir-es.com
29 04 2010 г.
Свидетельство о публикации N107591
<< Дальше >>
|
|
