Сначала переводчик старается как можно точнее уяснить себе замысел поэта и средства, которые он используют, а затем повторяет - уже от себя - творческие усилия автора. Это похоже на искусство актёра - или импровизатора. Помните из "Египетских ночей" Пушкина? Чарский, выслушав импровизацию итальянца, восклицает, поражённый:
"Как! Чужая мысль чуть коснулась вашего слуха и уже стала вашею собственностию, как будто вы с нею носились, лелеяли, развивали её беспрестанно… Удивительно, удивительно!.."
"Всякий талант необъясним, - отвечает тот. - …Никто, кроме самого импровизатора, не может понять эту быстроту впечатлений, эту тесную связь между собственным вдохновением и чуждой внешнею волею…"
Так чужое делается своим. Так, самовыражаясь, переводчик (если он сам поэт) доносит самое существенное в произведении переводимого автора. Обязательно надо добавить собственную кровь, иначе стихи получатся анемичными, вялыми, безжизненными. В этом худшее предательство автора, потому что первое, что переводчик обязан передать, это поэтическая сила оригинального произведения. Без своей крови ничего не получится. Как сказал Леонид Мартынов (в своём стихотворении "Искусство перевода"):
А коль простак принялся б за работу,
Добавил бы в чужие он труды -
Трудолюбив - так собственного пота,
Ленив - так просто напросто воды.
Григорий Кружков | |
|
Эдуардо Карранса. Возвращение к островам и жасмину
Жасмин в белых звёздах:
глазастые феи
глаза позабыли
в жасмине.
Улыбка реки
со струящимся телом,
от звёзд серебристым.
Улыбка.
И горло рассвета,
всё золотое,
в цветах гуаябо.
Горло.
Остров как отдых
в игре любовной
и в жизни реки
как отдых.
И полусон
в гамаке, парящем
на крыльях-крюках
фантазий.
И облака,
что плывут стихами,
в небесной книге
стихами.
Я был глазами
и больше ничем.
И в небе увидел
мира предел.
А птица, в сумерках
чуть различима,
мне подарила
всё чудо мира.
Всегда возвращаюсь:
пусть небо ни разу
в окне реки
меня не узнало.
Жасмин в белых звёздах,
остров как отдых,
и ветер водит
дней хороводы.
Время как море:
жизнь в нём тонет.
А что остаётся?
Стихи?
Перевод с испанского: Инна Чежегова
Издано на mir-es.com
08 03 2018 г.
Свидетельство о публикации N107994
Еухенио Брито. Дух стены
| |
Томас де Ириарте. Кенарь в мире птиц, насекомых и зверей.
Есть много прекрасных произведений, на которые
смотрят с полным безразличием.
Однажды выпорхнул из клетки Кенарь.
Он славился как виртуоз рулад.
- Гастрольным путешествиям по свету
Теперь, - пропел он, - буду очень рад.
Мелодиями шар земной озвучу! -
И Кенарь льёт божественную трель.
И кажется: никто не может лучше,
Чем он, воспеть сияющий апрель.
Легко порхает Кенарь, невесомо -
И льётся следом звуков нежный мёд.
Однако не встречает, не находит
Живой души среди земных широт.
Все безразличны. Бабочка сказала:
«От розы к розе я должна летать.
Ты, безусловно, музыкант прекрасный,
Но слушателя надо поискать
Такого, чтобы он не торопился
И мог бы слушать с трепетом тебя.»
Навстречу — Муравей. «Куда идёшь ты? -
тут спрашивает Кенарь Муравья.»
- Ой, тороплюсь! За зёрнышком спешу я,
Мне нужно накормить своих детей!
А ты — певец, по-моему, отменный.
Так что не унывай, рулады лей!
Добавила Лиса: «Я очень рада
Твоим напевам страсти и огня.
Приятны для меня они, однако
В курятник я бегу. Там ждут меня!»
А что от друга-голубя услышу?
- Влюбился я! - воркует голубок.-
Необходимо мне лететь на крышу!
Голубка ждёт! Прости уж, кенарёк!..
Пел целый день искусный музыкант.
Но мало кто на миг хоть задержался,
Чтоб вслушаться в прекраснейший талант,
Которым бы всем сердцем наслаждался.
Нередко так бывает и с поэтом:
Никто его не слышит в мире этом.
Перевод с испанского: Анатолий ЯНИ
Издано на mir-es.com
06 07 2012 г.
Свидетельство о публикации N107775
<< Дальше >>
|
|
