Хулио Кортасар. Беседы с Эвелин Пикон Гарфилд (часть 1)

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
мысле. С этой точки зрения я очень благодарен таким толкователям.

Эвелин Пикон. Давай поговорим о рассказе "Река". Там тебе удается описать одновременно и сексуальный акт, и гибель женщины в реке, ты сам словно разом испытываешь два желания: желание мужчины овладеть женщиной против ее воли и желание женщины покончить с собой. И в обоих случаях женщина не может противиться внешней силе, она — жертва, потому и гибнет. Что ты можешь сказать по поводу такой интерпретации?

Хулио Кортасар. Это не интерпретация. Это и есть рассказ. Такой вот рассказ. Конечно, там есть фантастические мотивы: ведь когда мужчина возвращается из своего эротического сна, он на самом деле находится на берегу реки и смотрит на тело женщины-утопленницы, которую только что вытащили из воды. Иначе говоря, там переплелись два очень тревожных и сложных мотива, но их толкование меня совершенно не интересует. Не интересовало и когда я писал рассказ. Поэтому не могу дать тебе никакого объяснения — ни рационального, ни иррационального.

Эвелин Пикон. И в этом рассказе, и во многих других твоих вещах через эротику проявляется желание мужчины отомстить женщине, сексуальный акт становится способом унизить ее, раздавить... Что ты можешь сказать о такой, несколько садистской, форме эротизма, характерной для твоих текстов?

Хулио Кортасар. Видно, если я так настойчиво — в разных эпизодах и в разных произведениях — изображал именно этот, кстати достаточно распространенный, тип эротики, то скорее всего потому, что он близок лично мне. Иначе говоря, мое эротическое поведение отнюдь не безобидно. Оно безусловно несет в себе элементы агрессивности, и по крайней мере в литературном плане это проявляется очень отчетливо и откровенно. Я посчитал бы ханжеством маскировать их в литературе, раз они выражают глубинные корни моей личности. С этической точки зрения я сам могу осуждать подобные склонности, но связь этики с эротикой еще до конца не прояснена, и не мне за это браться, да меня это и не слишком интересует... По-моему, в этом отношении я не менее откровенен, чем другие авторы эротических сочинений, например, если взять крайний случай, чем де Сад, который без малейших колебаний доверяет бумаге свои самые сокровенные желания и склонности эротического плана, какими бы извращенными и чудовищными они ни казались. Теперь, разумеется, дело обстоит совершенно иначе, я гораздо строже ограничиваю выражение глубоко личного в своих книгах, и там нет агрессивности в смысле покушения на физическую жизнь или стремления поставить под удар женщину как участницу эротической ситуации. Но вот что я считаю для себя вопросом чести: если сюжет включает в себя эротическую тему, не притворяться, не приукрашивать личных чувств, раз уж тебе нужно, чтобы они там были. Откровенность Жана Жене во всем, что касается гомосексуальных отношений, всегда меня искренне восхищала. Думается, отчасти поэтому его можно назвать одним из самых великих поэтов-прозаиков — ведь он и поэт и прозаик — нашего времени.

Эвелин Пикон. А теперь я хочу спросить о только что упомянутой тобой откровенности. Я уже знаю, что многое из написанного было для тебя необходимо как процедура экзорцизма. Это касается и эротического садизма?

Хулио Кортасар. Нет, потому что в этом плане я не испытываю потребности в очищении.

Эвелин Пикон. Так что здесь нет никакой сублимации?

Хулио Кортасар. Нет, конечно, нет. Это отражение на литературном уровне личного взгляда на эротическую сферу.

"Я выбрал бы "Игру в классики"

Эвелин Пикон. Ты не раз говорил, что многие твои рассказы рождаются из снов или наваждений. "Заколоченная дверь" тоже появилась как попытка вытравить из себя что-то?

Хулио Кортасар. Нет. Рассказ родился из состояния крайней усталости, нервного напряжения. В 1954 году я отправился из Парижа в Монтевидео на генеральную конференцию ЮНЕСКО. Это было первое мое возвращение в Рио-де-ла-Плата после того, как я обосновался в Европе. И конференция пришлась очень кстати, я мог после нее заехать в Буэнос-Айрес и повидать родственников. В этом смысле с конференцией мне просто повезло. Но в Монтевидео я оказался совсем один. И вообще в моей жизни это был период одиночества и дикой неуравновешенности. То есть я и не хотел никого видеть, чувствовал себя очень и очень одиноким. К несчастью, меня поместили в гостиницу, которую я абсолютно точно описал в рассказе: то же название, тот же портье, та же фигура Венеры Милосской в коридоре. Все в точности. Мне дали отвратительную комнату, просто ужасную — узкую, со старым шкафом. И я — уж не знаю зачем, может, просто от скуки — заглянул за шкаф и обнаружил там заколоченную дверь. Ее загородили шкафом. Понимаешь, гостиница располагалась в старинном доме, где все комнаты меж собой соединялись, и новый хозяин таким образом решил проблему. И это произвело на меня сильнейшее впечатление — то, что в моей комнате была не только обычная, скажем "официальная", дверь, но еще и другая, которую открыть нельзя, — хотя, возможно, с другой стороны она и открывалась. Понимаешь? С моей стороны она была заставлена шкафом, а с другой — открывалась. И тогда — видимо, из-за того, что я был взвинчен, из-за моей нервозности — мне стало казаться, будто в соседней комнате что-то происходит. На самом деле ничего там не происходило, но в рассказе с этого все и начинается.

http://magazines.russ.ru/inostran/2001/6/kortabes.html

Издано mir-es.com
23 02 2013

Главная Новости Поэзия I Переводчики I Галерея Слайд-шоу Голос Песни Уроки Стихи для детей Фильмы I Контакты I

© 2022 г. mir-es.com St. Mir-Es
Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом.
При использование материалов указание авторов произведений и активная ссылка на сайт www.mir-es.com обязательны.