Испаноязычный мир
Русский Español English 
  Главная   Новости  Галерея  Слайдшоу  Голос  Песни  Фильмы  ТВ  Радио  Уроки  Рейтинг
   Добро      пожаловать!
   Регистрация
   Вход
   Поиск
    Обучение
   испанскому
   Каталоги
   Поэты
   Переводчики
   Художники
   Хронология
   Тематика
   Стихи для      детей
   Поэзия стран
   Аргентина
   Боливия
   Бразилия
   Венесуэла
   Гватемала
   Гондурас
   Доминик.Респ.
   Испания
   Колумбия
   Коста-Рика
   Куба
   Мексика
   Никарагуа
   Панама
   Парагвай
   Перу
   Пуэрто-Рико
   Сальвадор
   Уругвай
   Чили
   Эквадор
   Другая
   Об авторах
   Поэты
   Переводчики
   Художники
   Композиторы
   Исполнители
   Фотографии
      поэтов
   Фотографии
      переводчиков
   О сайте
   Авторам
      сайта
   Контакты




 

  Версия для печати

Вершины истории - вершины поэзии: от Неруды до Боливара : Испаноязычный мир: поэзия, изобразительное искусство, музыка, голоc.

Вершины истории - вершины поэзии: от Неруды до Боливара
 

Страница: | 1 | 2 |

В этом сообщении речь пойдет об одном свойственном Пабло Неруде художественно-идеологическом феномене, который выявляет - и воплощает - его специфически американскую природу как поэта-творца и жизнетворца и ставит в ряд выдающихся предшественников. Речь об общеизвестном, но очень настойчиво проявляющемся именно в литературе латиноамериканской особом приеме художественного позиционирования авторского "Я". Оно состоит в выборе некой возвышенной, в пространственном плане, точки зрения, открывающей, в символическом смысле, всеохватное, всеобъемлющее поле обзора. При выборе такой позиции поэт, как мне об этом уже приходилось писать, обретает вершинную позицию, поднятую над земной горизонталью - на горе, на вулкане, на скале; она представляет ему условную, конечно, возможность "тотального" мировидения, причем не только в смысле пространственном, но и в темпоральном, ибо тотальность обозрения достигается за счет выхода за пределы текущего момента - в прошлое и в прорыве в будущее (См.: В.Б.З е м с к о в. Боливар и поэзия: в поисках идеи и образа Америки. - Латинская Америка. 1983, № 7; е г о ж е: "История литератур Латинской Америки", книга вторая. М., 1988, главы "Поэзия в годы Войны за независимость", "Поэзия Андреса Бельо", "Творчество Хосе Мариа Эредиа").


Для демонстрации значимости такого приема достаточно вспомнить "Всеобщую песнь" Неруды - гигантскую поэтическую фреску, в которой поэт дает


"всеобщий" образ Америки, охватывая, подобно Творцу-Демиургу, создателю мифологических сказаний, все ее моменты. От Сотворения, Или Генезиса (главы "Растения", "Животные", "Слетаются птицы", "Стекаются реки", "Минералы", "Люди") поэт переходит к главе "Вершины Мачу-Пикчу", где обосновывается избранная позиция, а далее, повторяя как бы композицию Библии, следует своего рода книга "Бытия", т.е. о собственно историческом существовании Нового Света - от времен конкисты вплоть до современности.


Тотальность пространственного обзора уравнивается с тотальностью прозрения смыслов истории. Вот как поэт декларирует свое кредо и цели, взойдя на вершину Мачу-Пикчу, к месту последнего края обороны инков от испанцев-конкистадоров. Происходит самоидентификация поэта с Америкой и ее народом.


"Взойди со мной на эти кручи, любовь Америки"
"Любовь, любовь с высот кремневых кряжей прозрей..."
"Восстань, о, брат мой, к рождению со мной"
"Говорить я устами вашими буду...
Проникните в губы мои и вены,
Говорите словами и кровью"
"Я Инка, вышедший из топей..."
"Я здесь, чтобы рассказать о происшедшем,
...наречь словами край, еще ненареченный"


Как рассказывал поэт, сначала он хотел написать "Всеобщую песнь Чили", но когда в Перу Неруда побывал на Мачу-Пикчу (на высоте около 2700 м над уровнем моря) замысел изменился. "С вершин Мачу-Пикчу мне предстала Америка во всей ее цельности". "Вершины Мачу-Пикчу" - так называется первая глава книги, написанной по измененному плану" (Пабло Неруда. О поэзии и о жизни. Избранная проза. М., 1974, с. 30).


Неруду упрекали за всеядность, поэтическую неряшливость, гигантоманию, неумеренность, прозаизм, политизированность. А поэт отвечал так: "...я все теснее соприкасался с борьбой народа. Я понял, что необходима новая эпическая поэзия... стихи должны были принять очертания этой путаной земли, разбиться на архипелаги, горными пиками взмыть вверх и упасть вниз долинами (Там же, с. 31). В такой "тотальности" и "всеобщности" - совершенно определенная, и более того, - единственно возможная художественная логика, освещенная традицией. За "Всеобщей песнью" Неруды стоят специфически латиноамериканская поэтика и канон, а именно канон так называемой "американской хроники" XVI в., века открытия Нового Света и начала его новой истории.


Поэт сам именно так установил свою творческую генеалогию, когда написал о "Всеобщей песне": "Поэт, так или иначе, обязан быть хронистом своего времени"


(Там же, с. 34), в Нобелевской речи заявил: "Мы хронисты, запоздавшие с рождением" (Писатели Латинской Америки о литературе. М., 1982, с. 20), а в самой поэме сказал: "Пабло Неруда - хронист всего на свете".


Так пересекаются прошлое и современность, перекликаются вершины истории и современности, современный поэт и хронист XVI в. Объединяют их тотальность обзора Нового Света и его истории во всех измерениях. Американский хронист, попавший в "ненареченную" (неведомую) Америку, стремится объять ее своим взором, сознанием, умом, воображением в целостности и одновременно в разнообразии ее "вещей", т.е. сконструировать ее обобщенный образ в целостности слов и "инвентаризировать" его во всех деталях. Именно такова позиция всех самых крупных хронистов XVI в.: Лас-Касас - "Апологическая история Индий",


Бернардино Саагун - "Всеобщая история вещей Новой Испании", "Всеобщие истории" Овьедо и Хосефа де Акосты, "Элегии о достославных мужах Индий" Хуана Кастельяноса и др. Каждый искал и по-своему находил "вершинную" позицию.


Еще ближе Неруда как автор "Всеобщей песни" другой группе творцов, появившихся в решающий период в истории Латинской Америки, - в годы Войны за независимость от Испании. Это Симон Боливар, Андрес Бельо, Хосе Хоакин Ольмедо, Хосе Мариа Эредиа. Всем им свойственен жизнетворческий синкретизм: они были и борцами за свободу Америки, и писателями, поэтами. Всем им присущи дух титанизма, романтический порыв, стремление осмыслить и истолковать Америку как отдельный, особый и самостоятельный нарождающийся новый мир, новый "род человеческий" (С.Боливар), прозреть его будущее.


Симон Боливар был не только политическим и военным деятелем, но и выдающимся писателем-эссеистом; стихов он не писал и оставил всего лишь одно стихотворение в прозе, известное под названием "Мое наваждение на вершине Чимборасо" (1823 г.). Слово "наваждение", к сожалению, не передает того душевного напряжения, которое владеет автором этого сочинения, употребляющего слово "delirio", т.е. бред, транс. Это состояние крайней душевной экзальтации автор (и герой) стихотворения испытывает на вершине вулкана Чимборасо, где погружается в думы о прошлом и будущем Америки.


Стихотворение написано за год до решающих сражений при Аякучо и при Хунине, которые открыли путь к освобождению всего континента.


Итак, находящийся на вершине вулкана, своей военной славы и почти у конечной цели, Освободитель впадает в транс и пытается прозреть судьбы континента. Ему являются Бог Колумбии, затем Старик-Космос, чувство гордости за победы, приведшие его на вершину Чимборасо, сменяется опасениями и сомнениями за судьбы Америки. Глядя на вершины Андского хребта, он прозревает духовным взором целостность своего мира, его истории. Зов Колумбии выводит Освободителя из транса и призывает к борьбе.


Сходна позиция у учителя Боливара Андреса Бельо, который в произведениях "Обращение к Поэзии" (1823 г.) и "Ода в честь земледелия в тропиках" (1826 г.) - фрагментах неудавшейся эпической поэмы "Америка" - по-своему нашел вершинную позицию, позволившую ему обрести "тотальное" видение природы, истории и судьбы континента.


Отметим, у Бельо нет физического пространственного позиционирования на вершине, но оно ярко представлено у другого поэта той эпохи, также теснейшим образом связанного с Боливаром, - у Хосе Хоакина Ольмедо, автора одической поэмы "Победа при Хунине. Песнь Боливару" (1824 г.). Ода двухчастна. Первая часть посвящена победе при Хунине, вторая - при Аякучо, соединяет их интермедия, в которой на вершине горы, среди облаков появляется в виде инкского божества "последний побег священного трона" инков Уайна Капак. Он освящает победы Боливара и Сукре, предсказывает скорую победу в Перу и дает историческую оценку Войны за независимость. В этом приеме много близкого, по сути, позиции Неруды, который также смотрит на земли Америки с андских вершин и также отождествляет себя с инками. Обратим внимание и на то, что композиционно поэма состоит из двух частей-блоков, которые соединяются в вершинной позиции Уайны Капака, олицетворяющего точку зрения автора. Вытянутые вверх линии от двух "блоков", сходящиеся в точке вершины, как бы образуют фигуру пирамиды - рукотворной горы, которая часто фигурирует в латиноамериканской литературе как символ вершинной позиции, как это происходит в поэме поэта-борца, провозвестника кубинской свободы Хосе Мариа Эредиа "На Теокалли в Чолуле" (1820 г.). Поэт воображает себя на вершине теокалли, т.е. пирамиды, рукотворной горы, и таким образом занимает позицию ту же, что представлена в сочинениях Боливара или Ольмедо. Настроение, которое владеет Эредией, близко боливарскому - нервное потрясение, смущение перед угрозами и катастрофизмом исторических событий, неуверенность в будущем. При взгляде на возвышающийся над долиной Анауака вулкан Покатепетль поэт остро ощущает бренность всего земного во всех его проявлениях.


В заключение повторим, что между внутренней вершинной позицией, позволяющей "тотальный" обзор мира и истории, и реализованной физически пространственной вершиной позицией (нахождение поэта на горе, на вершине, на пирамиде и т.п.) - архетипологическое единство. Это разные варианты реализации одного и того же архетипа и символа - горы как духовного верха.


Вообще следует заметить, что латиноамериканская культурная и литературная традиция обладает повышенной устремленностью к опоре на самые глубинные, так сказать "примитивные", а значит, основные архетипологические символы, что конечно отражает ее характер как традиции в процессе формирования (Valeri Zemskov. Arquetipos culturales y simbolicos en Carlos Fuentes. - Cuadernos Americanos. Mexico, 2003, N 102, p. 163-180). В архетипологии гора - не только высота духа, подъем в духовную область, это также центр Земли (и в этом значении перекликается с символами Мирового древа и Креста). М.Элиаде писал, что вершина мировой горы является не только высшей точкой земли, но и также ее пупом, точкой, где творение име

Страница: | 1 | 2 |     Дальше>>



               Наши каналы: Instagram   Viber   Instagram

Поделиться:









Автор текста: В. Б. ЗЕМСКОВ



Подробности здесь

Стихотворения на сайте «Испаноязычный мир» здесь

Издано на mir-es.com



Комментарии произведения : Испаноязычный мир: поэзия, изобразительное искусство, музыка, голоc.
 Комментарии

По этому произведению комментариев нет!

Оставить свой комментарий

Обязательные поля отмечены символом *

*Имя:
Email:
*Комментарий:
*Защита от роботов
Пять плюс 3 = цифрой
*Код на картинке:  



Вернуться назад





     



 
Получите электронный абонемент mir-es.com


Купить абонемент

с помощью ЮMoney   

WebMoney :   Z261651731681    R600223352754    P905029828095

Устанавливайте HTML-код ссылки:

BB-код для форумов:







Главная   Новости   Поэзия   I   Переводчики   I   Галерея   Слайд-шоу   Голос   Песни   Уроки   Стихи для детей   Фильмы  I   Контакты      Регламент

© 2021 г. mir-es.com St. Mir-Es.



Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом.
При использовании материалов указание авторов произведений и активная ссылка на сайт mir-es.com обязательны.

       
         


Яндекс.Метрика